Истории из другой жизни (сборник) - Страница 14
Я всегда инстинктивно отстранялся от того враждебного мира, который окружал меня… В нем я чувствовал себя чужим и никому не нужным. Меня никто не понимал, и поэтому само существование казалось мне тяжким, непосильным грузом. Я часто не мог понять двуличие людей, их бесконечные взрослые игры и слова, за которыми не стояло ни капли чувств, только пустота, столь страшная, что я никогда бы не осмелился даже попытаться проникнуть в ее суть… Да и есть ли суть у пустоты?
Ни за что на свете я не решился бы войти в двери храма и попросить послушать музыку. Я боялся быть непонятым и с позором выставленным за дверь… Но однажды судьба улыбнулась мне: музыкант, выходя из церкви, увидел меня, задумчиво стоявшего за воротами. Проходя мимо, он мягко положил руку на мое плечо. Я вздрогнул от столь непривычного мне жеста и резко вскинул голову. Музыкант был еще не стар, но его лицо излучало какую-то неподвластную моему пониманию мудрость, отчего он казался старше своих лет. «Я часто вижу тебя тут… Что тебе нужно? Как тебя зовут?» Его голос был добрым и усталым, а руки чуть дрожали… И голос тоже чуть дрожал… Я потянулся навстречу этому человеку всем своим существом, словно от него зависела моя жизнь. «Меня зовут… Вероника. Можно мне прийти послушать Вашу музыку?» «Вероника?» – переспросил музыкант. Я весь сжался, не надеясь даже на одобрительный взгляд… Но он вдруг улыбнулся! Улыбка оживила его бледное, осунувшееся лицо. «Ты хотела бы послушать орган?» Я прошептал: «Да…», и он кивнул головой в знак одобрения. «Приходи в субботу с утра, у меня будет последняя репетиция. Ты сможешь прослушать весь концерт, если у тебя есть к этому интерес в столь юном возрасте…».
О как же долго тянулись дни до этой долгожданной субботы! Я не понимал, как мог раньше обходиться без музыки? Как мог не прикасаться к звукам, не чувствовать и не слышать их? В ночь с пятницы на субботу я почти не спал и с самого утра прибежал в церковь, но не один – Влада тоже захотела соприкоснуться со звуками. Она сидела в углу скамьи, такая маленькая и жалкая по сравнению с величием храма… Но это только на первый, поверхностный взгляд. Главная ценность храмов – не иконы, не музыка, как я думал вначале, а люди, простые люди, которые приходят сюда. Без людей храм пуст, лишен смысла и теряет свою суть. Если не будет людей, то не будет и храмов – некому будет молиться и слушать музыку…
Первые аккорды… Они слишком мощны для такого хрупкого существа, как моя сестра! Она закрыла уши руками и еще плотнее вжалась в угол скамьи… Ей было неуютно и страшно, слишком громкая музыка пугала ее, но я не мог ничем ей помочь. В тот миг я не существовал на земле… Я словно взлетел в высшие сферы, слушая звуки этой волшебной музыки. Как божественно красиво! Это неземная, райская красота, которой название Совершенство и Гармония…. Это чудо! Звуки, вылетая из-под пальцев, тут же тают, уступая место другим… Они не исчезают, а перетекают один в другой, словно исполняя немыслимый, фантастический танец, который является продолжением всей этой звучащей какофонии…
Но вот музыка закончилась… Краем уха я услышал, как сестра вздохнула с облегчением. Я же все еще пребывал в фантастической стране звуков и мелодий, поэтому не сразу расслышал слова музыканта, обращенные ко мне, а когда он повторил их, то смысл сказанного дошел до меня с трудом. Органист произнес: «Ты не похож на других… Тебе, должно быть, очень тяжело живется в нашем мире, мальчик…».
Мальчик? Он назвал меня мальчиком? Я вздрогнул так, что моя дрожь больше напоминала судорогу тяжелобольного человека… Никто и никогда не говорил мне ничего подобного, все считали меня больным и ущербным. Только сестра понимала меня. И теперь он, совсем чужой мне человек… Какой-то непонятный испуг, граничащий с паникой, внезапно охватил меня. И еще чувство стыда, как будто с меня сорвали всю одежду, обнажив перед толпой, пристально разглядывающих меня людей… Едва шевеля онемевшими губами, я спросил: «Вы… поняли это?» И он чуть заметно кивнул в ответ… Я напряженно смотрел на него, но не увидел ничего, что несло бы мне вред. В его взгляде не было осуждения, не было жалости или презрения. Он был добр и мудр и принимал меня таким, как есть…
Когда-то в нашем доме останавливался гость, друг отца… Он глубоко поразил меня тем, что никогда не показывал свое превосходство над более слабыми, даже над нами, детьми, казавшимися такими маленькими и беспомощными по сравнению с ним. Этот человек многому научил меня… По-настоящему мудр и значим лишь тот, чья мудрость скромна и незаметна. Выпячивающий свою мнимую мудрость и кичащийся знаниями – самый глупый из людей… Он ущербен даже в том, что не осознает этого. Истинному мудрецу не нужно уважения и почета, не нужно рабского поклонения людей, ибо он уже выше всего этого. Людские критерии не достойны его значимости, они лишь обесценивают и принижают ее…
Вдруг музыкант предложил: «Если хочешь – можешь сам попробовать сыграть. Свою музыку…». Я опешил от такого предложения, но все же несмело подошел к клавиатурам органа и с трепетом прикоснулся к клавишам… Мои руки дрожали от волнения, но постепенно я пришел в себя, успокоился и даже улыбнулся. Мне стало легко, как никогда, от сознания того, что я больше не одинок! У меня есть люди, которые понимают меня! Я вдруг почувствовал острую зависимость от того, к чему уже успел привязаться до самой глубины души, и ужаснулся своим собственным ощущениям! Теперь я не смогу существовать в одиночестве, без поддержки и понимания по-настоящему близких мне людей! Я взмолился Богу в беззвучной просьбе освободить меня от этой зависимости, но лишь нестройный хохот звуков, непроизвольно вырвавшийся из-под моих пальцев, был ответом на мою безумную просьбу… Мироздание смеялось надо мной… Над моими ничтожными страхами и радостями… Над моим нежеланием понять то, что предопределенное судьбой нельзя изменить, а поэтому оно неизбежно. И я смирился… И рассмеялся… Я совсем сумасшедший и понимаю это! И мне хорошо от того, что я сошел с ума и перестал задумываться о серьезных вещах, вообще перестал думать, о чем бы то ни было! Отчего же мне так радостно? Может быть, я умираю? А если умирать так восхитительно, то почему я предпочитаю жить? Потому что я сумасшедший?
Улыбаясь, я посмотрел на сестру. Ее ответная улыбка была, словно отражение в зеркале… Она сказала: «Ты сыграл замечательно!» О если бы это было действительно так!
…Уже по прошествии времени, став взрослым, я не пропустил ни одного органного концерта, которые проходили в нашем городе. Эта музыка по-прежнему восхищает и завораживает меня. И в этом заслуга того, одного из немногих человека, который оказался так добр ко мне… Он был Музыкантом с большой буквы, истинно мудрым, познавшим совершенство и гармонию, и поэтому признающим противоречия мира. Просто тогда я не до конца понимал этого…
…День рождения незнакомой мне девочки. Ее зовут Диана, и ей исполняется целых 11 лет! Друзья отца пригласили нас всей семьей на сей грандиозный праздник… Зачем мы здесь? Чужой дом… Чужие люди… Сколько людей вокруг! Разве такое возможно? Неужели это реально – постоянно видеть мелькающие всюду лица и не сойти с ума, стараясь запомнить их все? Я отчаянно мотаю головой, стараясь не впустить их в свою память… Люди и их голоса, голоса и их люди… Они терзают мои ощущения своей непрерывностью, и мое восприятие не выдерживает такого всепоглощающего потока голосов и людей! Я закрываю глаза, зажимаю уши, но это лишь слабые попытки укрыться от того, что гораздо сильнее и явственней, чем мое стремление спрятаться в самом себе…
Много людей… И все они хлопочут, спешат куда-то, переговариваясь, и на ходу толкая нас, так и не нашедших пристанища среди всей этой суеты… Сестре особенно достается… Чьи-то чужие руки хватают ее, тормошат, гладят по голове. Непривычная к подобным проявлениям внимания, она, тем не менее, не пытается ускользнуть или шарахнуться в сторону, как это делаю я… Она никогда не подаст виду, что ей что-то не нравится, приученная срывать свои чувства и эмоции под напором суровых требований отца. Особенно здесь, в чужом доме… Нас подводят к столу. Тут тоже дети, примерно такого же возраста, как и мы, много смеющихся детей… Они уже сидят за столом и исподтишка, не дожидаясь разрешения, пробуют что-то, хихикая и переговариваясь. Увидев новеньких, все разом обернулись в нашу сторону, и смех внезапно смолк, чтобы через мгновение возобновиться новыми переливами. Мы пока еще совсем чужие среди этих детей…