Исповеди на лестничной площадке (СИ) - Страница 21

Воронов снова кнопку нажал, двери открылись. Молча действовал, ни звука не издал, только головой кивнул Сыроежке, поприветствовал.

Я пытаюсь ей сказать, чтобы она последней вошла, ей ведь первой выходить, но она меня не слушает, обратно во внутрь запятилась, сковородку обнимает, сама к зеркалу прижалась.

Сосед вошел, все кнопки нам нажал, едем.

- Сковородку мне подарили, - говорит Надежда, - а зачем мне сковородка? Что я с ней делать буду?

- Сковородка известно для чего,- отвечаю я. - Для того, чтобы на ней жарить.

- Ну, хорошо, - соглашается Сыроежка. - Буду лук на ней жарить, она как раз для лука.

Тут мы к ее взлелеянному шестому этажу подъехали.

Надежде надо бы выйти, но мы ей дорогу загораживаем, она ведь первая в лифт вперлась.

Сосед начинает выпячиваться задом, чтобы ее выпустить.

А к слову сказать, что он уже далеко не так молод, как раньше, тридцать пять лет назад, когда дом заселяли, медлителен, и движения у него не очень уверенные.

Пока он выходил, пока Надежда выбиралась, лифт начал закрываться.

Я знаю, что есть такая кнопка, которая двери открывает, но я за тридцать лет тоже состарилась, без очков не вижу, которая, жму на что-то и слышится звонок, а сосед в дверях зажат.

Наш лифт замечателен тем, что он не сразу раскрывается, когда двери наталкиваются на препятствие, а некоторое время лифт как бы пытается то, что ему мешает закрыться, раздавить, и жмет на соседа, а тот стоит, деваться ему уже некуда, он ждет, когда лифту жать надоест, он смилостивится и даст войти, а голос диспетчера из микрофона, интересуется, что у нас случилось, почему мы вызов сделали.

А виновница всего этого стоит за соседом уже на площадке, сковородку к груди продолжает прижимать, и ждет, чем дело кончится, уедем ли мы, лифт ли сломается, или сосед погибнет, раздавленный?

Пришлось мне извиняться, объяснять диспетчеру, что ровным счетом ничего, просто у нас соседи с пятого на шестой этаж не пешком ходят, а на лифте ездят через первый этаж, и по этой причине мы диспетчера вызываем.

Наконец доехали мы до седьмого этажа, я вышла, а сосед поехал на девятый.

На другой день мы с мужем шли по делу к одной знакомой, и я рассказывала ему вчерашнюю историю в лифте, высмеивала Надежду.

Пройдя полпути, я вдруг остановилась, вспомнила, что не взяла записку с адресом женщины, к которой мы направлялись.

- Над соседкой смеешься? - сказал муж, рассердившись из-за того, что приходится возвращаться. - В зеркало почаще смотрись.

И думаю, что пора мне заканчивать свое повествование, и надеяться, что милые мои соседи, здесь описанные, никогда не прочтут этой книжки, так как я не помню случая, чтобы кому-то понравилось, как я его изобразила. Ни разу не было.