Искушённый - Страница 21

- Угу.

- Пойдём. Я купил сосиски. Можно ещё макароны сварить.

Они едят, Маша купается, а после, по давно заведенному ритуалу, они усаживаются у телевизора. Слава дал себе зарок не давить, поэтому спустя пару часов смирно потопал в спальню. Его хватило ровно на час. А потом Слава не выдержал, вернулся в зал, лёг рядом с девушкой, поцеловал за ухом, потираясь сочащейся головкой между половинками тугой попки. Маша оставалась безучастной, а потом перевернулась плавно, принимая классическую коленно-локтевую позу. У него крыша уехала от вида её раскрытой девочки и пульсирующего колечка ануса. Слава схватился за член и, помогая себе рукой, принялся скользить влажной головкой по открывающимся красотам. Долго не выдержал. Толкнулся резко внутрь, не отрывая взгляда от собственного члена, погружающегося в тугую сладость. И снова его не хватает надолго! И снова кончает на девушку, клеймя, отмечая… Понимает, что нужно лучше предохраняться, но хочется вот так, кожа к коже, без всяких резинок, отмечая собственной спермой свою территорию, как все самцы метят самок. Засыпает, уткнувшись носом в Машины чёрные спутавшиеся волосы. Лето подходит к концу, Маша перебирается к нему окончательно, и, наверное, на земле нет человека счастливее Славы. И только одно выбивает из колеи - её безучастность. Она позволяет ему себя брать. Всего лишь позволяет. Они даже не целовались ни разу, только тра*ались. Исключительно в позиции сзади. Он даже лица девушки не видел в этот момент! Ритуал повторялся ежедневно. Слава приходил, она выпячивала попу, или становилась на четвереньки, и он её брал. Порой мужчине казалось, что Маша просто отбывает повинность, но он гнал эти мысли прочь. Поверить в это было смерти подобно.

- Маша, тебе, наверное, к новому учебному году нужно что-то купить? Ну, тетрадки там, одежду…

Девушка соглашается не сразу. Несколько секунд изучающе его разглядывает, но все же кивает головой. А он снова себя костерит, что не предложил ей свою помощь раньше. И они едут по магазинам, он покупает ей столько всего! Обувь, джинсы, плащ, пару платьев… А вечером Маша плачет тайком…

- Девочка моя сладкая, ну, что случилось? Тебя обидел кто-то, маленькая моя?

Маша молчит, как партизан, и только головой из стороны в сторону качает. О ней никто и никогда так не заботился! Ее слезы терзают душу, Слава снимает их губами с лица и, наконец, впервые касается девчоночьих солёных губ. Он целует её, как безумный. И мужчине кажется, что она отвечает! Тянется к нему впервые, обнимает маленькими ладошками, треплет его по ежику волос... Машин ответ сметает с мужчины остатки цивилизованности. Слава срывает с неё одежду и залипает взглядом на груди, которую видит впервые!

- Выключи свет…

- Ни за что, - хрипит он и нежно-нежно касается темно-коричневого соска. Оттягивает его, целует маленькие холмики, выбивая из девушки стоны. Он окончательно сходит с ума. Задевает вершинки зубами, сосет их по очереди, жадно втягивая ртом, в то время как пальцы спускаются вниз по подтянутому животу к припухшим налитым лепесткам промежности. Два пальца погружаются внутрь - она влажная!

- Умничка моя, хочешь своего Славу, хочешь? – шепчет, натирая пальцами клитор. Маша рыдает в голос, подкидывает бёдра навстречу его ласкам, бормочет что-то, как в бреду. Он спускается вниз. Никого так не ласкал, только маленькую свою хочет так, ртом… Первое движение губ, и девушка кричит! Слава облизывает каждую складочку, помогает себе пальцами, таранит Машу изнутри, в то время как язык выписывает восьмерки на уплотнившемся клиторе.

- Славаааа. - Она кончает громко и долго. Сотрясается в оргазме и то и дело повторяет его имя. Он и сам на грани. Кладёт Машину ладонь на свой огромный, перевитый синими венами член, передергивает ею и выплёскивается густым, пряным семенем. Упирается своим лбом в её, а рукой растирает сперму по животу и крохотным грудкам.

Глава 16

- Что думаю? Даже не знаю. Полагаешь, тяга к доминированию передается генетически?

Сеничкин замер посреди комнаты. Подпер руками бока и как-то так глянул на нее…

- Ты совсем, что ли, больная? Из всего того, что я сказал, тебя только этот вопрос волнует?

- В теории – да. Но с другой стороны, если мы не планируем рождения детей, то…

Не дав ей договорить, Сеничкин выругался. Не понимая, почему он так остро на все реагирует, Лейла тоже встала. Свет окутал ее невысокую фигурку, словно припорошил золотистой солнечной пыльцой. Её кожа казалась бархатной… Бархатной.

- Послушай. Наверное, нам лучше сразу все прояснить. Чтобы я вдруг не ляпнула чего-то из ряда вон, по незнанию. – В голове Лейлы мелькнула мысль, которая заставила ее сердце в ужасе сжаться, облизав губы, она прошептала: - Постой… Ты же не хочешь сказать, что тебя растлили…

- Что? – генерал обернулся, поймал ее взгляд в стальные сети своих глаз, - Говорю же - больная! Как тебе такое в голову пришло?!

- Ты сам сказал, что из рода в род… Вот я и подумала.

- Так жили взрослые! Взрослые! Улавливаешь разницу?! – рявкнул генерал.

- Прости, я просто… не знала, что думать.

- Забудь! Ничего такого не было и в помине. Просто мы с братом знали… знали о том, что происходит. Этого оказалось достаточно, чтобы возненавидеть все это дерьмо! Этого оказалось достаточно!

- Ты сказал, с братом? С отцом майора Коваля?

- Да. Он был старше меня на семь лет.

- Почему был? Что с ним случилось? – игнорируя отвратительное настроение Сеничкина, Лейла вплотную к нему подошла и, обняв со спины, осторожно прижалась губами чуть пониже лопатки. Выше она просто не доставала. Маленький рост, который Лейла всегда считала своим проклятьем, теперь не вызывал негативных ассоциаций. Будь она выше – они бы не совпадали так идеально. Как две детали одного замысловатого пазла.

- Что случилось? Что случилось… А он, знаешь ли, себе в башку из дробовика выстрелил. – Лейла вздрогнула. Ощутив это телом, Сеничкин скривился. – Что, страшно?

- Да. Очень страшно, когда люди так с собой поступают. До этого… ведь все еще можно исправить.

- Нет.

- Что, прости?

- Он ничего исправить не мог. Его жена и дочь погибли. Смерть ребенка он бы пережил. Смерть жены – нет. Теперь понимаешь, в какое лезешь безумие?

Как завороженная глядя в его глаза, Лейла сглотнула. Не отводя взгляда, качнула головой:

- Понимаю.

Сергей резко отвернулся, сжал кулаки. Хотел бы он верить… Хотел. Но жизнь - отнюдь не чертов фейерверк! Его брату повезло. Или нет? Он нашел женщину, способную удовлетворить его потребности и наклонности. Сергей не знал, все ли между ними было так гладко, но изредка, когда они встречались, он даже завидовал брату. Было видно, что он доволен своей жизнью. Что он… удовлетворен. Во всех смыслах. И вот каким дерьмом его жизнь закончилась!

- Ни черта ты не понимаешь, - устало парировал он.

- А ты не решай за меня! Повадился!

Сергей недоуменно обернулся. Лейла схватила халат и теперь, сердито сопя, затягивала поясок на талии. Да… он все еще не верил, что Лейла может показывать зубки. Если раньше он видел в ней лишь готовность в любой момент подчиниться, то теперь… Черт! Черт! Черт! Она бросала ему вызов! Разве она не знала, что с хищниками так нельзя?

- Желание наказать тебя за дерзость становится непреодолимым, - предостерег генерал.

- Ты путаешь дерзость со здравым смыслом.

- Хочешь сказать, я несу чушь?

- Вот именно. Уж я-то знаю, Сережа, каково это, когда внутри все горит. От любви. От потребности быть рядом. От невозможности сделать следующий вдох… Так что оставь для кого-нибудь другого сказочку о том, что я не знаю, что делаю. Не перекладывай с больной головы на здоровую.

- Постой-постой! Ты это о чем?

- А вот и подумай! – огорошив его напоследок, Лейла переместилась в кухонную зону и зачем-то открыла шкаф. А он стоял, как дурак, глядя на то, как она берет тарелки, накладывает азу, и судорожно соображал, на что эта женщина намекала! Уж не на то ли, что он сам не понимал, чего хочет? Возможно! Возможно, дьявол все забери! Нет, кое-какие моменты все же не вызывали вопросов. Он хотел быть с Лейлой. Это даже не обсуждалось. Вопрос в другом. На каких условиях? Чего бы он от нее хотел? Подчинения? Безусловно. Но, в то же время, и это, признаться, оказалось абсолютно неожиданным для Сергея, ему понравилось, когда она выпускала когти. Как кошка, которую гладишь против шерсти… Сексуально. Мать его, это было так сексуально! Дерзость Лейлы подстегивала, пробуждала необузданное желание… не сломать ее сопротивление, нет. Но подчинить. Скрутить в узел и собственной страстью заставить признать, кто в семье главный. Почувствовать, как она сжимается вокруг него в оргазме, преклоняясь перед своим мужчиной. Склоняя перед ними голову…