Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя (СИ) - Страница 70

Зуг ответил с болезненной страстью. Он целовал меня, обхватив за бёдра, и там, где всё моё существо пульсировало в ожидании, стало ещё жарче. Неожиданная перемена в его поведении направила всю кровь от «повреждённого мозга» прямиком в низ живота, заставив впервые почувствовать бешеный ритм в самой сокровенной глубине.

Его язык ловко находил дорогу вглубь моего рта, и я с наслаждением отвечала ему, а в короткие перерывы для вздоха он прикусывал губы, чтобы затем ласково зализать чувствительную кожу.

Взяв мою грудь, Ферр начал спускаться поцелуями к шее. Ощущать прикосновения его губ и языка к нежной коже было блаженством. Большим пальцем он уверенно кружил по затвердевшему соску, вторя движениям языка на моей шее.

Я даже не успела понять, как красноглазый всё-таки решил испить моей крови. Его коварные пальцы в этот момент как раз легли между моих широко раздвинутых ног. Он сделал первый, уверенный круг по вздыбленной плоти – и нервные окончания пронзило электричеством.

Укус был быстрым и неожиданным. Я лишь глубже вздохнула – не уверенная, что именно из-за него. Ведь в тот миг думала лишь одно: «Вау, так вот для чего это сделано». От прикосновения его рук ощущения заиграли новыми красками, обрели смысл.

После укуса нахлынула такая волна возбуждения, что граничила с помешательством. Я прижимала его голову к себе, не позволяя остановиться, и впервые по-настоящему ощутила запах зуга – настолько яркий и многогранный, что мне почудились на коже холодные капли дождя, смешанные с вязким туманом, и покалывание в ступнях от опавшей хвои.

Его рука ускоряла темп, заставляя мышцы напрягаться в сладком предвкушении. И всё было бы прекрасно, если бы сквозь окутавшую меня мглу я не услышала вездесущего Олега.

— Не смей трогать мою землячку, красноглазый! — Олег стремительно бросился на Ферра, занятого мной, и начал наносить ему удары. А я, сдавленно вскрикнув от обиды, выскользнула из рук зуга, так и не достигнув пика.

Мой разум затуманился. Я вожделенно смотрела уже и на Олега, встретившись с его потрясённым, ничего не понимающим взглядом. Так и продолжала сидеть на краю колыбели, с раздвинутыми ногами, забыв прикрыться.

Почему я раньше не замечала, как он чертовски хорош? В этот миг я даже не была против. Да что там – я была всеми конечностями за! Если он составит компанию.

Олег, с искривлённым от шока лицом, сначала попятился, а затем пулей вылетел из комнаты, не оборачиваясь.

Ферр, словно почувствовав мои мысли о «компании», проводил террианца усмешкой. А его рука вернулась к неоконченному делу.

— Вот теперь ты готова, Алисанда.

Его пальцы скользили по моей промежности, размазывая щедрую влагу, ласково раздвигая нежные складки. В это же время он сбросил с плеч остатки кофты и приспустил брюки.

Я представляла свой первый раз по-разному. Но никогда – даже в самых смелых фантазиях – не воображала ничего подобного.

Зуг без стеснения уложил меня поперёк твёрдого мата. Настойчиво играл по вздрагивающей плоти, вынуждая бёдра двигаться в такт. Он осыпал поцелуями огненные линии на моём теле, пока не поймал губами ореолу соска. Мой очередной стон он заглушил своим ртом, в этот же миг проникнув в меня. Он крепко прижал меня к себе, двигаясь медленно, давая привыкнуть к новым, распирающим ощущениям. Он сглаживал лёгкую боль поцелуями, пока та совсем не растаяла. И только тогда, будто точно зная, что можно, наполнил до краёв.

Чем быстрее нарастал темп, тем настойчивее моё голодное естество требовало больше, быстрее, сильнее. Я прижимала зуга к себе так, что немели пальцы. От каждого его движения внутри всё сжималось туже, пока не стало настолько тесно, что я могла чувствовать каждый его изгиб. И в тот миг, когда я ощутила новый, невероятный объём, случилось оно. Взрыв, сорвавшаяся лавина, удар цунами – всё разом.

Ферр не удержался от шоковых сжатий моего тела и, толкнув ещё глубже, излился прямо в меня. Звон в ушах, пульс в пятках и полное, блаженное умиротворение.

После случившегося он подхватил меня на руки и унёс в душ, где тщательное омовение переросло в новую, неспешную близость. Пришлось мыться заново.

Весь день он не позволял мне покинуть комнату. Сам выходил за едой и напитками – в чём мать родила. Мы почти не разговаривали; мои мысли, о чём бы ни шла речь, неизменно сворачивали в одно русло – к его телу и восторгу от него.