Искатель - Страница 10

– Трудно поверить, чтобы люди согласились так жить.

– Их учили серьезно относиться к власти. При Карвалье происходило вот что: если ты не делал того, что тебе приказывали, то просто исчезал.

– Теперь понимаю, почему им хотелось оттуда убраться.

– Их возглавлял Гарри Уильямс.

Это имя, судя по всему, мне тоже полагалось знать.

– Прошу прощения?

– Он был медиамагнатом, давно связанным с различными общественно-политическими движениями. Уильямс пытался помочь голодающим детям, боролся за то, чтобы сделать медицинскую помощь общедоступной. Неприятности у него начались, когда он взялся за систему образования.

– Что случилось?

– Властям не понравилась его главная идея: детям следует внушать, что все нужно подвергать сомнению.

– Вот как?

– Его обвинили в отсутствии патриотизма.

– Неудивительно.

– И объявили атеистом.

– А он им был?

– Он был агностиком. Ничем не лучше.

– В подобном обществе – пожалуй, да. Вы говорили о теократии?

– Да. Глава государства фактически являлся главой церкви.

– Что стало с Уильямсом?

– Пятнадцать лет тюрьмы или семнадцать, по другим источникам. Его казнили бы, но вмешались влиятельные друзья.

– Значит, он вышел на свободу?

– Да, вышел. Но, находясь в заключении, он решил, что нужно действовать. О революции не могло быть и речи: оставалось только бегство. «Джозеф Марголис был прав, – объявил он на встрече со своими сторонниками. – Мы никогда ничего не сможем изменить».

– Как я понимаю, они назвали себя в честь этого Джозефа Марголиса?

– Верно.

– Кто это?

– Британский премьер-министр. Герой и, видимо, отчасти философ.

– В чем же он был прав?

– В том, что коммуникационные технологии легко могут привести к порабощению и что сохранять личную свободу очень трудно. Он любил повторять слова Бенджамина Франклина, обращенные к американскому народу: «Мы дали вам республику. Теперь посмотрим, сумеете ли вы ее сохранить».

Поняв, что имя Франклина мне тоже незнакомо, он улыбнулся и попытался дать объяснение, но я перехватила инициативу:

– В то время еще не было колоний?

– Только две, и притом небольшие. Обе находились под контролем родной планеты. Независимых колоний не было.

– И правительство согласилось?

– Более того: оно предложило помощь. – Он посмотрел в окно, на океан. – Мол, смутьянам туда и дорога. Но в этом случае власти узнали бы о местоположении колонии, а Уильямсу хотелось выйти из-под их надзора. Им пришлось действовать самостоятельно, ему и тем, кто с ним был.

– Это невозможно, – сказала я.

– Некоторые марголиане тоже так думали. Но он убедил их, что стоит попытаться. Они верили, что смогут создать новый Эдем, новый дом для человечества, который станет символом свободы и безопасности. Создать идеальное место для жизни.

– Такие попытки предпринимались неоднократно, – заметила я.

– Предпринимались, – кивнул он. – Так или иначе, они были готовы на все. Они послали людей на поиски подходящей планеты, а когда нашли, сохранили ее местонахождение в тайне. Затем купили два корабля и отправились туда. Пять тысяч человек.

– Просто невероятно.

– Гарри полетел с последней группой, через четыре с лишним года после отлета с Земли первых марголиан. Если верить источникам, он заявил журналистам, что в месте назначения их не найдет даже Бог.

Официант вновь наполнил наши бокалы.

– И никто их не нашел, – проговорила я.

– Нет. Насколько мне известно.

Алекс по натуре достаточно невозмутим: оказавшись в горящем доме, он, скорее всего, посоветовал бы всем как можно быстрее выйти на улицу. Поэтому, узнав, что чашка имеет непосредственное отношение к знаменитому кораблю и столь же знаменитой загадке, он не стал радостно скакать по офису. Но я все же заметила, как его карие глаза удовлетворенно вспыхнули.

– Джейкоб, – обратился он к искину.

Джейкоб ответил несколькими величественными тактами из Восьмой симфонии Перригрина. Под эту музыку в симуляциях обычно появляются героические персонажи. Алекс велел ему заткнуться.

– Чем могу помочь? – спросил Джейкоб самым глубоким баритоном, какой только мог изобразить.

Алекс закатил глаза:

– Джейкоб, нам хотелось бы получить сведения о любых артефактах с двух кораблей, которые имеют отношение к марголианам, – «Искателя» и «Бремерхафена». Есть ли они сейчас на рынке? И появлялись ли в прошлом?

– Вещи достаточно старые, – заметил Джейкоб. – Потребуется время.

С минуту мы с Алексом болтали о всяких пустяках, затем раздался голос Джейкоба:

– Не вижу ничего, хоть как-то связанного с тем или другим кораблем. Имеются шесть предметов, однозначно связанных с марголианами. И много таких, которые могут быть с ними связаны.

– Перечисли, пожалуйста, те, о которых есть точные сведения.

– Какое-то устройство связи. Авторучка с выгравированным именем Джейза Дао-Ки. Дао-Ки был выдающимся членом группы и немало способствовал успеху общего дела. Настенная табличка с благодарностью марголианам от организации, занимавшейся помощью малоимущим. Значок с их названием и символом в виде факела. Портрет самого Гарри Уильямса. Экземпляр «Дороги славы», подписанный автором, Кей Уоллис. Книга повествует о том, как они готовили экспедицию. Подпись выцвела, но ее можно разобрать в ультрафиолетовых лучах. Эти шесть предметов – единственное, что осталось после марголиан на Земле.

– Кто такая Кей Уоллис? – спросил Алекс.

– Одна из основателей организации, первой вставшая на ее защиту, когда люди начали осмеивать. Точных сведений нет, но, похоже, Уоллис умерла незадолго до полета последнего корабля с колонистами. Землю она так и не покинула. – Джейкоб сделал паузу: возможно, он ожидал комментариев, но их не последовало. – В «Дороге славы» Уоллис изложила свои возражения против различных аспектов правительственной политики. В основном она говорит о том, что каждое поколение подвергается воздействию ряда идеологий, подавляющих независимое мышление и способствующих возникновению вражды между людьми. Дальше Уоллис объясняет, что нужно сделать: поставить под контроль религиозные группы, передать власть профессионалам, признать благотворность плюрализма мнений, поставить всех в равные условия, чтобы никто не чувствовал себя ущемленным.

– Если в американском обществе – это ведь было в Америке? – царили столь деспотичные нравы, как ей вообще удалось опубликовать свою книгу?

– Книгу опубликовали в Китае, – сказал Джейкоб. – В одном из последних оплотов демократии на планете.

– По-моему, марголиане не так уж страдали от ущемления их прав, – заметила я.

Алекс прищурился:

– Они располагали кое-какими ресурсами. Но если человека лишают свободы действий, он действительно чувствует себя ущемленным. – Он что-то записал в блокноте. – Поговорим об артефактах.

Он запросил данные о суммах, выплаченных за каждый из шести марголианских предметов при последней смене владельца. Джейкоб сообщил, что две сделки были совершены тайно, и распечатал данные по остальным четырем.

– Неплохо, – вздохнул Алекс.

И правда: цена авторучки Дао-Ки равна моему жалованью за несколько лет, а ведь я хорошо зарабатывала. Остальные суммы были еще выше.

Алекс удовлетворенно потер руки:

– Ладно. Прежде чем эти сведения станут общеизвестными, ей придется предоставить нам документы на собственность.

Ясно, что он имел в виду Эми.

– Займешься этим сам? – спросила я. Речь шла в том числе и об определенных переговорах, а это была его специальность.

– Свяжись с ней, когда сможешь. Попробуй договориться о встрече в «Хиллсайде». Выпьем, побеседуем.

Я позвонила Эми. Решив, что у меня есть хорошие новости, она захотела узнать как можно больше. Я объяснила, что пока мы собираем сведения, но Алекс хочет задать ей еще несколько вопросов. Она, естественно, ни о чем не догадывалась, но нас это вполне устраивало. При встрече Алекс собирался попросить ее, чтобы она ничего никому не говорила – до того момента, когда мы удостоверимся, что никто не станет оспаривать ее права на собственность. Мы должны были обезопасить себя, ведь именно нам предстояло заниматься продажей.