Ищу повод жить (сборник) - Страница 13

– Да стерва она, а не «Софи Лорен»!

– Какой же он красивый… и грустный…

– А как грусть ему идёт!

– Уходит наш красавчик! – шёпотом пафосно пошутила Аня и сделала театральный поклон в сторону удаляющегося преподавателя. – Выпускники семьдесят седьмого года вечно будут помнить тебя!

– Как это?! – первой опомнилась Грачёва. – Он же теперь свободный! Его догнать надо! Слышали, что Ольга Николаевна сказала? «Растормошить! Встряхнуть! Утешить!»

– Ну, утешать тебя никто не просил.

– Так нетрудно догадаться, и это я могу взять на себя, – продолжала Грачёва. – Чукина! А ты, как самая невлюблённая, догони и пригласи его ещё раз.

– Может, мне ещё и разуться для скорости?! – возмутилась Аня.

– Ему же не до нас, Грачёва! Неужели не видишь?! – попыталась возразить Тамаре Зинаида.

– Ничего! И к разводам привыкают. Я тоже, когда первый раз развелась, всплакнула даже. Зато во второй раз уже весело было, – поделилась своим опытом Грачёва. – Девчонки! Надо что-то делать! Не оставлять же его в беде!

– По телефону пригласить надо, – предложила Аня, – чтоб он наших рож не видел.

– Точно! – обрадовалась Грачёва. – У меня и номерок имеется.

После небольших препирательств собрание всё-таки именно Аню решило отправить на телефонные переговоры, которые запланировали на вечернее время.

– Ты хорошенько постарайся! – не унималась Грачёва. – У меня на этот выпускной вечер большие надежды.

– Да ладно тебе! – урезонили её. – Вернёшься домой и другим утешишься.

– Это будет потом. А сейчас я Женечку хочу. Чукина! Не подведи!

– Раз твоя судьба в моих руках, – поставила условие Аня, – жарь на ужин картошку.

– Пожарю! – обрадовалась Грачёва. – Только чтоб Женечка был!

– Девки! – возмутилась Зинаида. – Ну вы и даёте?! Торговлю устроили… Любимов и жареная картошка… Слышал бы он! Представляю, что бы с вами сделал!

– Хоть бы что-нибудь сделал! – воскликнула Тамара. – Я только этого и жду!

На этой ноте, да ещё в предвкушении жареной картошки, «ассамблея» была закончена.

Тем не менее разговор взволновал Аню. Она вдруг вспомнила, как своей пылкой любовью ответила на внимание симпатичного парня, по которому сохли многие девчонки. Но… парень после двух встреч как в воду канул, так и не оценив её чувств.

Первую любовь Аня пережила как настоящее горе.

Позже, вспоминая свои страдания, она удивлялась: неужели была настолько слепа, что не разглядела в объекте своей любви паршивца, замаскированного под красивую внешность.

Он, как выяснилось, просто «коллекционировал» поклонниц и хвастался перед друзьями своими «подвигами». С ней, правда, никакого «подвига» он не совершил. Они даже не поцеловались ни разу.

После первого любовного урока Аня стала осторожно относиться к мужской красоте. Очередной «обрыв счастья», как Аня называла финал второго сердечного романа, ещё больше ранил её душу. А началось всё с того злополучного дня, когда она навещала в общежитии свою заболевшую подругу. Там-то, в узеньком коридорчике, она и столкнулась с красивым, уверенным и, как ей показалось, наглым парнем.

Встреча произошла и на следующий день, в том же коридорчике. Аня смутилась от неожиданности, а парень ухмыльнулся.

Она почувствовала что-то неладное, когда увидела его с цветами около проходной своего предприятия. А как только он протянул ей цветы, сильно удивилась и шарахнулась от него, словно от чудовища. Понимая, как глупо выглядит в глазах парня, Аня побежала, пробиваясь сквозь толпу идущих со смены.

Но парень пришёл на следующий день с новым букетом цветов. Аня поразилась ещё сильней. Но твёрдо прошла мимо.

«С чего бы это?! – думала она. – И к чему этот „Марчелло Мастрояни“?! Здесь что-то не так…»

Когда он появился на третий день, Аня, осмотрев его с ног до головы, не выдержала и грубовато, не церемонясь, спросила:

– Чего тебе надо от меня, цветонос неизвестный?

– Ничего, – ответил он спокойно, – просто хочу пригласить тебя в кино.

И Аня, словно загипнотизированная, не узнавая своего собственного голоса, еле слышно выдавила:

– Пойдём…

«Боже, что я делаю?!» – удивлялась она себе.

Но, несмотря на внутренний протест сознания, Аня согласилась на следующую встречу, а затем и на следующую.

Они пересмотрели весь репертуар в местных кинотеатрах, измерили шагами почти все улицы и переулки, разговаривая на разные темы (парень оказался эрудитом), целовались, и… каждый день Аня возвращалась домой с цветами. Всё было чисто, красиво и романтично.

Душа Ани трепетала, сопротивлялась и в то же время требовала рождения нового чувства. И Аня влюбилась во второй раз.

Однако… наступил день, который, хоть и жестоко, но справедливо «приземлил» её и уберёг от более тяжёлых последствий.

Свидание было назначено в вестибюле того же общежития (где они впервые встретились). Аня, воодушевлённая предстоящей встречей, пришла, а точнее, «прилетела» намного раньше.

Дверь в каморку, где сидел вахтёр, была раскрыта нараспашку, и Аня увидела своего любимого: он разговаривал с дежурным. Она хотела подкрасться, чтобы весело обнаружить себя, но вдруг услышала странный разговор.

– Спасибо, Михалыч, за койку, хоть я от неё порядком подустал! Я, видишь ли, комфорт уважаю. Столько хватит? (Шелест денег.)

– Хватит, хватит! Я бы и дольше позволил тебе жить, но комиссия проклятая!

– Михалыч! Не переживай! Сегодня переселяюсь в прекрасные апартаменты.

– Куда это?

– Нашлась одна дура. Пришлось поработать, конечно. Ты же знаешь, мне только года полтора перекантоваться, а потом я квартиру получу и… поминай меня, как звали!

– А может, тебе с ней законно оформиться?

– Что ты! Она моль серенькая, а я видных баб люблю.

– Так видную искал бы!

– Да они, понимаешь, или замужние, или бесквартирные.

– А как ты эту вычислил?

– Осведомители везде есть. А квартира хорошая, я вчера там был в гостях. Соседка такая мировая, чирикает, пирожками угощает. «Наконец, – говорит, – мужчина будет в доме». В общем, я их обаял. А ради удобств я и бабу Ягу потерплю.

– Ну ты и стервец! Я стервец, но ты меня переплюнул! И как это тебе удалось? Как же она не догадалась?

– Я, Михалыч, таких слов могу наговорить, что любая уши развесит! А уж эта тем более.

В глазах Ани всё потемнело, шум холла внезапно стих, а ноги опутала предательская слабость. Только неимоверным усилием воли Аня заставила себя устоять.

– Привет, дорогая! – слащаво сказал он, заметив Аню, и бодро кинулся навстречу.

Превозмогая себя, она, собрав всю свою боль, возникшую от услышанного ужаса, ударила наглеца по щеке… Не помнила, как оказалась дома. И словно подкошенная, слегла…

Аня занимала комнату в коммунальной квартире. Её соседкой была милая, добродушная Галина Константиновна, дети которой проживали в далёком сибирском городе.

– В трёх сутках езды на поезде… – вздыхая, говорила Галина Константиновна. – Вот как далеко от меня уехали. И не вижу их почти.

Соседку Аня называла ласково: «мама Галя». Они настолько привязались друг к другу что жили по-родственному разделяя свои неудачи и радости. Родителей у Ани не было, и соседка всячески опекала её.

И на этот раз, перепугавшись, она вызвала врача.

Врач недоумевала, пожимая плечами:

– Температура нормальная, давление в норме, а бледность, слабость и отсутствие аппетита из-за того, что мало бываете на свежем воздухе. Так что больничный не дам.

Аня ко всему была безучастна.

– Вы же видите, она встать не может. Ей бы отлежаться, – настойчиво говорила соседка, встревоженная состоянием несчастной девушки.

– Ну хорошо… только на три дня, – вздохнув, согласилась врач.

Чтобы отвлечь девушку от «дурных мыслей», Галина Константиновна начала рассказывать о себе, о своей молодости, о любви, об измене мужа и о том, как простила его и как потом они жили душа в душу, пока он не умер.