Империя зла - Страница 24

В Иркутске выяснилось, что у друзей есть целые сутки до вылета. Гущину надо было лететь в Олекминск, Никодиму в Тынду.

– Где ночевать? – размышляли друзья.

Прапорщик срочную армейскую службу проходил в Иркутске, он пригласил Александра к своей девушке, девица жила в городе.

– Будет рада моему приезду, – говорил Никодим, – она и тебе девушку приведет, ты как, не против?

– Посидеть в тепле, выпить, отдохнуть, всегда рад, – отвечал рогатый мореход, – выпивку надо купить.

События происходили зимой. В Сибири стояли лютые морозы. Никодим заверил: в благодарность за помощь, он сам купит выпивку. Из иркутского магазина прапорщик притащил в такси крепкую настойку «Стрелецкая», бутылок восемь.

– Ведро настойки купил, – размышлял Александр, – что за настойка такая?

Когда друзья прибыли на место, дверь открыла пожилая неопрятная женщина. Женщину поддерживали перемотанные грязными тряпками костыли. Старуха была полу-парализована, непослушные ноги волочились за костылями. Лицом старая женщина была неславянским, скорее азиатским. У нее, как говорят острословы, было много-много лица и мало-мало глаз.

Друзей пригласили в комнату, женщина обрадовалась, увидев Никодима, умчалась на кухню с такой скоростью, с какой позволяло её состояние. Объявился ребенок лет семи, непонятного пола, весь в соплях. Судя по лепету ребёнка, это был олигофрен, дебил или нечто в этом роде. Женщина вернулась в новом платье, с совершенно новыми и чистыми костылями. С необыкновенной быстротой был накрыт стол. После первой рюмки Александр осознал, почему на Руси был Стрелецкий бунт. Настойка воняла средневековьем.

Улучив минуту, когда женщина отлучилась, рогатый мореход спросил Никодима:

– Когда явится твоя девица?

Никодим спокойно отвечал,

– Это она и есть. Подруге позвонила, скоро твою приведут.

Мореход поперхнулся. Философу было немногим больше двадцати. Прапорщику – двадцать пять. Женщине на костылях – лет пятьдесят.

– Сейчас горбатую, восьмидесятилетнюю мне предъявят, – думал мореход холодея.

– Я же совсем забыл, – произнес он, хлопая себя ладонью по рогатому лбу, – у меня подарок для девушек в аэропорту остался. В камере хранения. Я живо, мигом, туда и обратно.

Выскочив из подъезда гостеприимного иркутского дома, Александр, сев во второе, не в первое такси, отправился в ресторан. По пути рассказал историю визита к девушке попутчика. Таксист захохотал. В результате веселья такси врезалось в сугроб. Водитель и пассажир, хохоча, долго выкатывали машину на проезжую часть.

Александр рассказал весёлую историю шпиону Федосееву. Матёрый шпион изрёк мысль, что прапорщик «ручкой» настраивал мозги Гущина на половой акт. Советские разведчики решили подпоить Гущина в Иркутске, и подсунуть ему в постель ребёнка, на предмет изнасилования.

– После изнасилования клиента легко вербовать, – говорил неисправимый шпион Федосеев.

Гущин не обратил внимания на бредни деда Лапы, и продолжил рассказ.

В самолете Ан-24 Александр страдал. Самолёт летел в Олекминск, с посадкой в аэропорту города Киренска. Александр мачтал о стакане вина. Глядя в зеркальце, смутно вспоминал историю в иркутском кабаке. Наглый советский офицер с погонами капитана, заставил его сказать, что ты капитан, никогда не станешь майором. Беседа с советским военным переросла в драку.

За спиной моряка звенели посудой. Александр, превозмогая головную боль, пытался оглянуться. Не удалось. Помогло зеркальце. Сзади моряк разглядел три опухшие рожи пьяниц. Рожи, как оказалось, принадлежали трём геологам. Геологи разливали в стаканы манящую жидкость. Разливали тёмный советский портвейн из бутылки, размером с огнетушитель.

Изображение того, что называют лицом ленинградского путешественника, вызывало у окружающих сострадание. Лицо морехода было таким, что ему тоже предложили выпить.

Портвешок ободряет. В городе Киренске самолет сделал промежуточную посадку и четверо приятелей (вино быстро делает мужчин друзьями), четверо оживших друзей прогулялись по морозному воздуху. Небо было безоблачным.

– Высоко поднялся реактивный самолет, – сказал один, очень легко одетый геолог. На нем не было ни куртки, ни пальто.

Пьяницы подняли головы вверх. В голубом морозном небе не было ни облачка, ни птицы, ни самолета. Наконец трое догадались, что смотрящий принял белый, мохнатый заиндевевший телефонный провод, протянутый от крыши до крыши, за реактивный след самолета.

– Реактивному наблюдателю больше не наливать, – решила троица.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.