Империя зла - Страница 20
Приятель Гущина Геннадий Бойцев на перекуре в матросском кругу мечтательно произносил:
– Всю жизнь бы отдыхал! Был бы я коровьим хвостом! Лежишь себе целый день на пиз… е и помахиваешь!
Гущин не проявил ожидаемой тревоги, расхохотался и рассказал, что в их колхозе есть бычок по кличке Рок. Бодает ленивых пастухов Рок!
– К чему бы это? – вопрошал советский матрос, хитро поглядывая на Геннадия Бойцева. Бойцев пожимал плечами, отвечал:
– Я про хвост, ты про Рок!
Как никчёмный работник КГБ Бойцев был душой русской, бесхитростной, он не смог интеллектуально одолеть интриги советских инквизиторов – его начальников из ГБ.
Итог провокаторской деятельности
Геннадий Бойцев не был истинным работником плаща и кинжала, он не верил, и не уверялся, что Гущин «такой-сякой, эдакий», но руководство КГБ требовало вербовок и показывало рядовым работникам советских спецслужб низменные грехи собственного народа. Если грехов не было, их придумывали.
Вера в КГБ и вера в росийский народ в сознании Бойцева вступили в противоречия. Геннадию было не всё равно. Правители СССР вели Бойцева в непонятном направлении. В отпуске он сурово запил, допился до белой горячки, и выпрыгнул из окна девятого этажа многоэтажного дома. Работники главного психологического отдела советских спецслужб сделали так, что жена Бойцева звонила Гущину с просьбой о денежной помощи на похороны мужа. Истинно учёные из незаметных советских спецслужб проверяли реакцию подопытного, так как на подсознание Гущина была накатана информация, что это он виноват в смерти Геннадия. Гущин не помог материально жене самоубийцы. Он рассказывал про этот случай деду Лапе, напевая:
– В нашем колхозе беда за бедой! Родились два бЫка и оба с м… ндой!
Продолжение провокаций
Несмотря на смерть Бойцева советские представители спецслужб упорно следовали политике своего недальновидного руководства.
Политика советского руководства плодит множество секретных агентов. Секретные агенты это умные советские трудящиеся, они обязаны вербовать окружающих их глупых трудящихся. Кто не вербуется, тот «не наш» человек. Может даже враг. Извращенец или вор.
В коридоре экипажа теплохода «Михаил Лермонтов» матрос Павел Шаранов и старший матрос Николай Шалагаев рассказывали, как на одном советском судне матрос «трахнул» свинью.
– Судно пришло в порт, экипажу грузчики кричат: «Свиноё… ы приплыли!», – рассказывал Шаранов, лукаво поглядывая на Гущина.
Гущин отвечал, что у него был кабан по кличке «ПашА».
– Кабан-ПашА в дерьме ковыряется, звёзд не видит, – говорил Гущин.
– Ответ невпопад, – отмечал про себя талантливый советский разведчик Павел Шаранов, – зацепил я его бессовестное подсознание!
Маньяки Главного разведывательного управления
Николай Шалагаев был ещё более талантлив, чем Шаранов. Он видел, что Гущин сенсорный, сверхчувствительный индивид, который в детстве «залупкой» чиркнул скорлупку. На это чирканье болезненно реагирует. Заводя разговор о «залупке» Шалагаев слышал от Гущина, что «чирканье» зажигает огонь информации.
– Какой такой информации? – вопрошал тайный разведчик ГРУ.
– Информации о методике работы определённой организации, – бестолково объяснял подопытный кролик советских спецслужб.
Шалагаев испуганно переводил разговор на другую тему. Руководству ГРУ Николай не докладывал, что Гущин догадывается, что с ним работают советские разведчики, одержимые маниакальной идеей сломить психику подопытного народа.
– Маньяки! – называет работников спецслужб шпион Федосеев.
Как любезный читатель уяснил – разведчики ГРУ незаметны и не раскрываемы.
Гущин, как философ, замечал, что большинство тайных работников спецслужб – ленивые и не профессиональные люди. Трудяга Николай Шалагаев был исключением.
Все силы работники плаща и кинжала бросали на «работу в забое», на вербовочное провоцирование клиентов. Времени для освоения гражданской специальности не хватало.
Лучше быть отличным советским разведчиком, чем хорошим специалистом по легальной профессии. Провокациями заниматься проще, чем осваивать следующую ступень специальности. Бестолковый Павел Шаранов чем-то был похож на третьего механика Киселёва с теплохода «Валериан Куйбышев». Киселёв с трудом, нехотя и бестолково, осваивал работу второго механика. Рассказ об экипаже теплохода «Валериан Куйбышев» Федосеев поместил после рассказа о флагмане.
В ванной и в душе за вами наблюдают
Ванные и душевые флагмана Балтийского морского пароходства были оборудованы замаскированными видеокамерами. Советские разведчики кодировано провоцировали онанизм, записывая отвратное видео. Моряков-онанистов вербовали. На женском теплоходе Гущин онанизмом заниматься не захотел. Завёл три любовницы, жировал, наблюдая ситуацию.
– А как ёжики ебу… ся? – задавал вопрос Александру незаметный матрос теплохода «Михаил Лермонтов». Белобрысый матрос по фамилии Кузнецов был незаметным сотрудником ГРУ. Гущин и не подозревал, что тот работает в каком-то отделе спецслужб. Александр отвечал Кузнецову, что ёжики в тумане о сексе не думают, не до этого.
– Ёжику надо выжить, дойти до места рандеву, передать подарок другу, а потом искать невесту! От любви иголки ёжиков становятся мягче пуха! – философствовал подопытный клиент советской тайной полиции.
Главный сантехник теплохода «Михаил Лермонтов» товарищ Гаевский не работал дилетантски, как «матросы» флагмана. У системного механика Гаевского в подчинении было несколько мотористов—сантехников. Против такого подопытного как Гущин, Гаевский разработал методику провокационной вербовки с использованием технических средств.
Примечание эксперта ФСБ: секретная методика вербовки, научные труды внутреннего шпиона Гаевского изъяты из произведения и засекречены до 2099 года.
Федосеев наблюдал, что на сексуальном страхе работники КГБ и ГРУ так и не смогли завербовать деревенского простофилю.
По дыму на бане пару не угадаешь
Нейролингвистическим кодированием мозга, с помощью контрольных слов ответов, выявили, что Гущин подсознательно боится бани. Что-то, когда-то, где-то, в какой-то бане с ним что-то происходило. Провели опыт «параллельного страха», когда испытуемый клиент разведки не будет распространять определенную информацию. Позорная информация засекречена в мозгу человека параллельным страхом. Страх отключает память.
Штурман Валентин Говорушкин пригласил матроса в судовую баню и рассказал голому Гущину, что на рыболовном сейнере рыбаки били главного старшего помощника капитана Сигеля Виталия Теодоровича по морде треской! Было за что!
Гущин не распространил эту сплетню! Молчал клиент!
Виталий Теодорович Сигель, который и проводил эту операцию по зомбированию, был очень доволен. Гущин на уровне подсознания боится бани! Гущиным легко управлять параллельным страхом!
Примечание эксперта: Отчество штурмана Говорушкина изъято из произведения и засекречено, так как он, будучи уже капитаном дальнего плавания возглавляет подконтрольную ФСБ петербургскую лоцманскую организацию, как сотрудник спецслужб, он ещё засекречен.
Федосеев Михаил Исаевич, проанализировав факты деяний деятелей спецслужб СССР, спросил незадачливого философа:
– Почему боишься бани, когда наводят вопрос на подсознание? Что же произошло в селе Марковка, в саманной баньке, которая и топится-то по-черному?
Чем породил, тем и убью
– Онанизмом в бане занимался пару раз, лет в пятнадцать. Онанизм обеспокоил советскую разведку. Твоих разведчиков дед, чем породил, тем и убью, – косноязычно пояснял мореход-зомби.
– Сам породил, сам и убью, – поправлял косноязычника дед Лапа.
Разговор происходил на речке Кермешка, на Черном озере, что недалеко от развалин села Новотоцкого. В тот день Гущин поймал на живца зубастую щуку.