Империя зла - Страница 16

– Я видел небо, хочу посмотреть море, – заявил десантник Лапе.

– Почему с парашютом прыгать отказался? – ехидно спрашивал Михаил Исаевич, – тебя ГРУ на твоих подсознательных страхах подловило, вот они и управляют тобой. Почему не выполнил полную программу армейских прыжков? Подсознательно завербован?

Гущин путано объяснял, что как спортсмен соревнований в честь сорокалетия ВДВ парашютные прыжки пропустил. После спортивных соревнований на первенство Воздушно десантных войск его подразделение выполнило все прыжки. Он прилетел из Пскова, где были соревнования. Стрелку-спортсмену надо было прыгать с чужим подразделением. Стрелок был уже дембель, поэтому от последнего прыжка просто улизнул.

– Майор Лавренов вокруг меня возился, – объяснял хитрый философ случай трусости, – сделал майор так, что я сам должен был хлопотать, чтобы меня взяли на парашютные прыжки. А я человек ленивый.

– Знаешь, что думает о тебе майор Лаврёнов, неграмотная ты деревенщина? – втолковывал советскому солдату шпионских дел мастер. – Исходя из твоих рассказов, Лаврёнов сотрудник ГРУ. На медкомиссии, при измерении объёма лёгких, ты не дул в прибор измерения, а втягивал в себя воздух! Всё наоборот делал! По тесту кодирования мозга, ты скрытый педераст, педик и гомик! Вот так о тебе думает майор Лаврёнов! И педофилию желает пришить, направив тебя в жюри по определению качества военной подготовки малолетних школьниц и школьников!

– Кто такой педераст, что такое педофилия? – тупо глядя на деда, спрашивал неграмотный философ.

Дед Лапа объяснял солдату термины советской разведки. Объяснил профессионал, что такое педофилия, кто такой педераст, а кто педик и гомик.

Гущин задумчиво протянул,

– Я думал, что советская разведывательная наука действительно наука! С малолетними папуасами будет проще!

– О чём ты? – горячился матёрый шпион.

Гущин подмигнул деду Лапе, профессиональному разведчику страны Советов,

– Пошли дед на речку. Педики любят ловить рыбу! Гомикам нравится ловить раков. А советские разведчики, дед, судя по твоим ответам, любят искать, где у рака ср… ка!

Друзья зашагали к реке, разговаривая на различные темы. Гущин говорил о заметке советского корреспондента в газете «Правда». Якобы в Америке на неугодных, ФБР и ЦРУ составляют досье.

– Уже миллионы досье составлены, – говорил, заинтересовано, Александр. – Что по этому поводу думаешь, дед?

– Статью главный редактор советской газеты по неграмотности пропустил, – отвечал дед Лапа. – В Советском Союзе КГБ и ГРУ составили десятки миллионов досье на собственных угодных и не угодных граждан. Все советские люди и приезжие, приезжающие иностранцы, все незаметно проверены и незаметно проверяются на дистанционных детекторах Правды. Советская печать освещать этот опасный вопрос больше не будет.

– Я тоже так думаю, Иван Шарипович, – вдруг ответил Гущин с серьезным выражением лица.

– Оказывается ты не такой уж дурак, – думал Федосеев, шагая вместе с другом на запад.

Весной 1972 года курсант Ленинградской мореходной школы Александр Гущин приехал из Ленинграда к родителям в село Марковку. Вскоре рыбачил на Апроськином озере, что находится недалеко от Леньшина яра. Рядом с курсантом, в темном плаще с капюшоном, сидел знакомый читателю человек. Александр говорил шпиону, что ему надоели военные игры, которые ведут против него, мирного человека, советские военные разведчики, пытаясь завербовать.

– Ехал я с братом-офицером через Москву, дед, – рассказывал приключения Александр. – Брат в форме старшего лейтенанта, а я в морской форме курсанта мореходной школы, без погон. Кстати сказать, и без фуражки. Вдруг в московском метро встречается сержант Галкин, которого курсантом учил в учебке военной части 71363. Галкин демобилизовался и, не замечая моего брата, старшего лейтенанта, обращается ко мне: «Здравия желаю, товарищ старший сержант, разрешите обратиться?». Ты мне дед так засуричил мозги своими спецслужбами, думаю, что это не случайная встреча. Такую встречу могли организовать только, как ты говоришь, психофизики из ГРУ. Я просчитал вероятность такой встречи, она оказалась крайне мала. Фуражку «забыть» в Ленинграде мне подсознательно могли «рекомендовать» психологи советского Абвера. Без фуражки я для разведчиков голый член! Непонятная психологическая паутина! Объяснить всё может только настоящая философия, сгусток всех наук, я решил поступить на мирный философский факультет Ленинградского университета.

– Попробуй, – отвечал дед Лапа, – в высшее учебное заведение не поступишь, пока тебя не завербуют.

Шпион оказался прав. Летом 1971 года, собрав документы, Гущин с трудом навязал их приемной комиссии заочного философского факультета Ленинградского университета.

– Ты учишься на матроса, вот и иди поступать в мореходное училище, здесь тебе делать нечего, – внушали ему ученые мужи.

Пообещав, что если поступит в университет, то устроится работать по специальности философа, то есть в кочегарку, Александр был допущен к экзаменам. Профилирующий предмет «история» сдал безрукому преподавателю на «четыре», сочинение написал на «два».

Михаила Исаевича Федосеева проблемы Александра особо не волновали. Шпион подозревал, что Гущину присвоена высшая степень вербовки, за его вербовку вербующий получит уже не два денежных оклада, а в три раза больше, плюс повышение в звании.

Летом и осенью 1971 года дед Лапа дважды приезжал в Ленинград, чтобы встретиться с будущим моряком. Наблюдал за ним и за его окружением. Шпион заметил, что на экскурсии в военно-медицинском музее, что находится напротив Витебского вокзала, разведчики ГРУ сделали Гущину кодировку против привычки курения, испугав возможностью ракового заболевания лёгких. Диссертации советских учёных из ГРУ говорили, что Гущин, после этой кодировки, никогда не будет брать в рот сигарету.

Общежитие мореходной школы находилось на Двинской улице в доме 10, школа, на той же улице, в здании под номером один. Александр дружил с курсантами Николаем Пауниным, Степаном Ветровым, Николаем Соколовым. Общался с Владимиром Гузем, с курсантами Нуждиным, Клюевым. Заходил к ним «на огонек» Боровский Василий. Василий поступил в мореходную школу несколько ранее. Боровский в отделе кадров школы помогал оформлять документы на вновь прибывших. Начальником школы был преподаватель Суворовский, затем Пинаев.

Мореходная школа готовила матросов и мотористов для Балтийского морского пароходства. Знаменитое пароходство было создано в 1922 году. Советское пароходство вело свою историю от основанного в 1830 году Петербургско-Любекского общества. К 1941 году в составе пароходства было 20 транспортных судов. В июле 1941 года в БМП были переданы суда Латвийского и Эстонского пароходств.

В августе 1941 года советские профессиональные военные, с помощью немцев, утопили в Балтийском море пять тысяч человек и 40 транспортных судов, то есть два Балтийских пароходства начала 1941 года. В этом дважды непотоплямом пароходстве Александр Гущин должен был работать после окончания учёбы в мореходной школе.

Завершил обучение Гущин в сентябре 1972 года. Перед первым рейсом на теплоходе «Александр Пушкин» на Монреаль, дед Лапа и матрос-практикант встретились. В пивном баре.

В Ленинградском пивном баре «с видом на Смольный и на пункт сдачи стеклотары» проходили встречи курсанта мореходной школы и матерого шпиона ГРУ. Федосеев требовал от матроса, работающего в стратегически важном Балтийском пароходстве, подробнейшего рассказа о словах и жестах его собеседников, о тональности разговора, не собираясь уже расшифровывать невеселому вечному абитуриенту свою точку зрения. Гущин категорически не соглашался, заявляя, что прекратит все их встречи. Он де, якобы философ, ему важна точка зрения деда, который не тот, за кого себя выдает. Дед, якобы шпион-профессионал, а философу важна точка зрения профессионала.