Императорский московский воспитательный дом. (1763–1813 – первые 50 лет в истории Научного центра зд - Страница 4

Источниками финансирования также были 1/8 часть государственных доходов от лотерей, 1/4 часть от «публичных увеселений – театров, опер, балетов, балов и всяких игрищ за деньги»[11]. Кроме того, Воспитательному дому представлялись такие привилегии, как право приобретать в собственность и продавать земли и строения, разрешалось заводить аптеку и мануфактуры для обучения и заработка денег, иметь личную охрану и казённую печать, на которой изображался государственный герб Российской империи – двуглавый орёл. Заведение освобождалось от всех пошлин и городских повинностей, могло строить собственные фабрики, заводы, мастерские и аптеки, продавать и покупать земли и дома независимо от согласия каких-либо присутственных мест. Заведению было предоставлено право собственной юрисдикции, то есть все его служащие в делах и проступках подлежали суду только самого Учреждения [15].

В заметке по поводу 100-летнего юбилея Московского воспитательного дома было написано о том, что план И. И. Бецкого был превосходным. «Невольно дивишься административным способностям и человеколюбивой заботливости И. И. Бецкого. С какой предусмотрительностью и ясным пониманием дела определено всё до мельчайших подробностей, начиная с самой постройки Дома и до воспитания и содержания детей и обхождения с родильницами. Ничего не забыто ни в нравственном, ни в физическом отношениях с самого раннего возраста и до совершенного возраста воспитанников. И. И. Бецкой нашёл финансовые средства как на устройство Воспитательного дома, так и на ежегодные расходы по его содержанию, не отягощая финансовые средства правительства….Он придумал устроить при Воспитательном доме банк, который был бы полезен обществу и обеспечил навсегда существование Дома. Мысль сочетать банк и богодельню была оригинальна и вместе с тем весьма практична»[4]. Так, И. И. Бецкой открыл банк, основной капитал которому дала благотворительность. Предложенные И. И. Бецким Сохранная, Ссудная и Вдовья Казна были «высочайше конформированы» в 1772 г., окончательно открыты – в 1775 г., и он стал и попечителем, и банкиром Воспитательного дома [18].

Сохранная, Ссудная и Вдовья Казна представляли собой три экономические организации, имевшие самостоятельный баланс, находившиеся под эгидой Воспитательного дома и подчинявшиеся непосредственно Опекунскому Совету. Создание этих коммерческих органов и их интеграция в сферу благотворительной деятельности было необычным явлением. Ядром финансовой структуры стала Сохранная Казна, суть деятельности которой состояла в приумножении всех капиталов Воспитательного дома. Работая как коммерческий банк, Сохранная Казна принимала деньги у вкладчиков под 6 % в год и выдавала кредиты под 7 %, а оставшаяся разница в 1 % являлась прибылью. Ссудная Казна, открывшаяся в 1776 г., работала как ломбард, т. е. под залог золота, серебра, драгоценностей и ценных бумаг выдавала денежные займы под 6 % годовых, которые и являлись прибылью. Вдовья Казна – третье финансовое учреждение, суть деятельности которой заключалась в том, что каждому взрослому мужчине предлагалось вносить в Казну определённую денежную сумму, представлявшую собой бессрочный целевой вклад (иными словами вдовья пенсия), которая после смерти вкладчика выдавалась его вдове. Если же супруга умирала раньше своего мужа, то деньги возвращались вкладчику, за исключением 25 %, предназначенных для развития Вдовьей Казны [19].

В Генеральном плане Императорского московского воспитательного дома, который регламентировал все стороны деятельности этого учреждения, была представлена схема управления Домом, имевшим свои органы управления и определённый штат (см. рис. 1).

Рис. 1. Органы управления и штат Воспитательного дома [20].

И. И. Бецкой чётко распределил функции всех служащих, кто имеет право занимать ту или иную должность. Так, главным попечителем мог быть «знатный человек, находившийся в особой милости у Императорского Величества, трудолюбивый, способный принести пользу как Отечеству в целом, так и богоугодному учреждению». Попечители и попечительницы, проживавшие в различных местах Российской Империи, собирали пожертвования для защиты детей, вышедших из Воспитательного дома. По своему происхождению попечители должны были относиться к «знатным духовным или светским персонам, принимавшим на себя этот труд из любви к Отечеству и для пользы общества».

Опекунский Совет Воспитательного дома состоял из шести человек, называвшихся Опекунами, которыми могли стать «знатные персоны, принимавшие на себя сей труд из любви к Отечеству и по Христианскому сожалению о бедных» и занимавшиеся благотворительностью.

Главным надзирателем мог стать «богобоязливый, честный и трудолюбивый мужчина, при этом женатый, искусный в воспитании детей, а также знающий толк в мастерстве, рукоделии и домостроительстве». Он должен был входить в Опекунский Совет [8].

Главным попечителем стал сам И. И. Бецкой с момента открытия Воспитательного дома и до 1795 года; почётными опекунами были князь С. Гагарин, П. Вырубов, И. Тютчев, Б. Умской и А. Дурново. Первым главным надзирателем с 1 сентября 1763 г. был назначен профессор И. Ю. Рост, который ровно через год сложил свои полномочия по собственному желанию. С 1 января 1765 г. главным надзирателем Дома стал профессор Санкт-Петербургской Академии наук, историограф Герард Фридрих Миллер. Первым главным врачом назначили доктора Карла Мертенса [21].

После смерти И. И. Бецкого в 1795 году Император Павел I специальным указом передал управление Воспитательными домами своей супруге Императрице Марии Фёдоровне, урождённой принцессе Вюртембергской. Обладая доброй душой и способностью сопереживать, она «особенно нежно и по-матерински относилась к благосостоянию Императорского московского воспитательного дома» [22, с. 527]. Согласно Указу, данному Правительствующему сенату 2 мая 1797 г., Императрица приняла на себя главное руководство над Воспитательными домами в Москве и Петербурге и приступила к их реформированию [23]. С этого времени начался новый период развития для Московского воспитательного дома.

С 1797 г., когда императрица Мария Фёдоровна приняла под своё покровительство попечение Московского воспитательного дома, были официально учреждены Грудные, Малолетнее и Кормиличное отделения, хотя фактически они существовали с момента открытия Дома. В Грудные отделения помещали новорожденных детей, в том числе и недоношенных, и других младенцев первого года жизни, находившихся на грудном вскармливании у кормилиц. Кормилицы при Воспитательном доме пребывали в Кормиличном отделении. 17 декабря 1797 г. императрица «…высочайше повелеть изволила для воспитания 500 младенцев в каждой столице разделить на 5 возрастов, из коих к первому причислить 100 младенцев от 1-го до 6-летнего возраста, которых предположено содержать в Малолетнем отделении» [24, с. 4–5]. Цель открытия этого отделения, кроме благотворительности, состояла в том, чтобы «постепенно развить способности призреваемых детей и приготовить их к восприятию учения», предстоявшего им в старшем возрасте [23, с. 126]. Однако разделение воспитанников Дома только по возрастному критерию было не совсем верным, по мнению императрицы Марии, заботившейся о будущем питомцев. По её указанию, возрастное разделение старших детей было заменено разделением по способностям. Детей, делавших успехи в письме и арифметике, стали назначать на службу по письменной и счётной части, других помещали в аптеку Воспитательного дома для изучения фармации, или в госпиталь для приобретения простых навыков в медицине и хирургии. Это были первые попытки ввести разнообразие в практические занятия воспитанников [24, с. 5].