Императив. Беседы в Лясках - Страница 19

С актерами Максом фон Сюдовым и Софи Гробёль, 1992 г.

Я постоянно цитирую латинскую пословицу: «De gustibus non est disputandum» (О вкусах не спорят), потому что вкус или есть, или его нет, это не значит, что вкусы разные – наоборот, если вы не понимаете, что Бетховен – великий композитор, это значит, что вы глухой, а не то, что у вас другой вкус. Просто вы не разбираетесь в музыке. Если вы не видите, что Эль Греко чувствует форму лучше, чем другие, значит вы слепой, а не то, что у вас другой вкус. Вы можете больше любить Жерико[40], чем Эль Греко, и больше любить Моцарта, чем Бетховена, но это уже в рамках того же самого вкуса, который говорит, что это гении, а другие – не гении. А сегодня говорить об этом нельзя так, потому что политкорректность предписывает: вы не имеете права, вы работали над вашим вкусом, в течение многих лет вы прочитали сотни книг и чувствуете строй фраз, а другой, который всю жизнь прожил с СМС, не умеет даже прочитать сложной фразы, он имеет право сказать: у меня тоже есть мнение о литературном произведении.

– Но, к сожалению, голосуете вы вместе…

– В этом и ошибка. Именно поэтому мы начали думать, что, может быть, плохо мы придумали это голосование. Раньше был ценз, и может что-то наподобие этого надо вернуть. Хотя не надо возвращаться назад, надо найти новый способ, как голос должен быть связан прежде всего с ответственностью. Не с сознательностью, потому что это было бы легко – сказать человеку, что ты недостаточно образован, чтобы голосовать. А сказать: нет, ты недостаточно отвечаешь за свои поступки. А это уже моральная ответственность.

– Или удельный вес голоса должен быть разным.

– Ну да. Но хотелось бы найти способ, чтобы это реализовать, иначе нам угрожает распад. И это то, о чем говорил Иоанн Павел II, это он ввел выражение, которое левая часть общества особенно ненавидит – он говорил: цивилизация жизни, цивилизация смерти. И это означало, что мы рискуем смертью нашей цивилизации, что наша цивилизация не вечная, и мы добавляем элементы, которые ее задушат. И эта цивилизация смерти – цивилизация неответственного, безответственных поступков.

– Но проблема еще в том, что такие люди, которые обучались жизни только по СМСкам, не только голосуют, но и за них голосуют. Ле Пен, которая ничего не понимает в экономике, или Меланшон, который понимает еще меньше, тем не менее набрали очень много голосов.

– Да, потому что людям кажется, что их статус вечный, что Франции никто не угрожает. И в этом важная разница для нас в Центральной Европе. Мы все знаем, что мир может существовать без нас. Вы понимаете, что может быть Украина или Польша, а может и не быть их. Но Франция себе не представляет, что может не быть Франции. Для них просто мира не будет тогда. А на самом деле он будет. А они не могут себе представить, что может быть по-другому. Там еще есть один момент, если вам интересны вопросы, касающиеся будущего. Я, кажется, в одной из своих книг об этом писал, потому что это меня так развеселило, когда я понял, что если всерьез думать, что мы все имеем одинаковые права и что это реально – не то, что справедливо, а реально, – значит, например, все китайцы и все индийцы имеют право отдыха у моря. А тогда всех пляжей в мире не хватит – они должны лежать на них в два яруса. Значит, для людей в менее развитых странах осталась виртуальная реальность, потому что настоящей реальности не хватит.

– Но при этом Китай или Индия не дают своим гражданам столько же прав, сколько дает Европа.

– Конечно, не дают, но мы требуем, чтобы им дать все права. И знаем, что придется ограничить наши права, чтобы все было справедливо. Мы не можем себе представить, чтобы китайский профессор университета не имел таких же самых прав, как и профессор европейского университета. Но чернорабочий китайский таких прав, как чернорабочий европейский иметь не будет, потому что вообще чернорабочий…

– Никогда.

– Да. Для этого нет места. Я помню, когда в советские времена меня когда-то стюард в аэрофлоте, поняв, что я бывал за границей, – а они тогда не бывали за границей, это был какой-то внутренний рейс, – спросил: правда ли, что на Западе рабочий может иметь свою личную машину? Это в советском самолете. Поляки уже ездили на Запад, и они знали, что на Западе хорошая жизнь. И мне трудно было ему ответить, ведь если бы я сказал, что если вы посмотрите на паркинг перед большим заводом в Великобритании или во Франции, то увидите сотни машин, принадлежащих рабочим, он бы просто не поверил. Поэтому я ему сказал: знаете, такой дорогой машины, как «Мерседес», он не может иметь, это для него слишком дорого, а вот маленькую может иметь. А для него и этого было много. Так что, знаете, представить себе, что сейчас все миллионы китайцев и индийцев будут иметь такие же права, как люди в Европе, – это хотя и справедливо, но не реально. А как реально это сделать, к чему это ведет и насколько виртуальная реальность придет на место настоящей реальности, это вопрос. А может, людям вообще будет эта виртуальная реальность милее, чем та, которая имеет запах, свои неудобства.

– Но это может закончиться катастрофой, например, для Индии – она может распасться на мелкие государства…

– Да, это витает в воздухе. Но это мы говорим – катастрофа.

– Но конфликт Индии с Пакистаном… в результате появилась свобода, а свобода дала разделение.

– Конечно, но с некоторой помощью колонизаторов, которые всегда хотели там быть такой силой, которая может многое контролировать. Раз мы переходим к таким религиозным темам, то, знаете, человек, который имеет свободу, – имеет и свободу грешить. Если бы человек не имел возможности делать зло, это была бы планета ангелов. А такой не будет. И мы должны всегда допускать в будущем то, что человек имеет право выбрать зло.

– Был спектакль по книге Мисимы[41].

– Ну, спектакль… Мне кажется, что было написано наивно и мысль так примитивна. Прожив в XX веке, можно было более глубоко рассуждать.

– Но Мисима прожил в замкнутой стране, которая была закрытой структурой.

– Конечно да, но для меня это просто не полноценно, если сравнивать с Дюрренматтом[42], например, я вижу, насколько Дюрренматт мудрее, хотя это не самый близкий для меня писатель. Или Макс Фриш…

– …которые жили в свободной стране. Но в стране, которая была создана Реформацией.

– Да, кальвинистской.

– Массовая культура. Нет альтернативы для нее, или все-таки развитию культуры нужно сделать следующий виток и вернуться к формату, когда отдельно – массовая культура, отдельно – элитарная?

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.