Игроки с Титана - Страница 2

– В нашей группе еще никто ни разу не беременел, – сказала она.

«Печально», – уловила она ответную мысль вуга.

– Но кто-то непременно должен, – продолжала Фрея. – Я не сомневаюсь, что нас ждет удача, и притом очень скоро.

«Почему ваша группа особенно враждебно настроена против нас?» – спросил вуг.

– Ну, вы же знаете, что причиной своего бесплодия мы считаем вас.

«Особенно в этом уверен наш ведущий, Билл Кэлюмайн», – подумала она.

«Но ведь причиной этого стало ваше же оружие», – возразил вуг.

– Нет, не наше, а красных китайцев.

Вуг не уловил в этом никакой разницы.

«В любом случае мы делаем все возможное для того, чтобы…»

– Слушайте, мне не хочется обсуждать этот вопрос, – сказала Фрея.

«Мы можем помочь», – продолжал вуг.

– Да пошел ты к черту, – ответила она, вышла и быстро спустилась по лестнице на улицу к своей машине.

Ночная прохлада Кармела[3] оживила ее. Она глубоко вдохнула чистые запахи, посмотрела на звезды, всей кожей ощутила свежесть воздуха.

– Открой дверь, мне нужно войти, – велела она своей машине.

– Да, миссис Гарден. – Дверца машины распахнулась.

– Я уже больше не миссис Гарден. Теперь я миссис Гейнс. – Она забралась в салон и села за панель управления. – Постарайся это запомнить.

– Да, миссис Гейнс.

Она вставила ключ, двигатель тотчас же завелся.

– А Пит Гарден уже улетел? – Она окинула взглядом темную улицу и не обнаружила машины Пита. – Похоже, да.

Ее охватила грусть. Как было бы приятно посидеть с ним под звездным небом и поболтать. Так бы и было, если бы они оставались супружеской парой…

«Чертова Игра, – подумала она. – Будь прокляты эти правила и постоянное невезение. Неужели оно будет преследовать нас всегда? Мы меченая раса».

Она поднесла к уху часы и услышала тонкий голосок:

– Два пятнадцать ночи, миссис Гарден.

– Миссис Гейнс! – окрысилась Фрея.

– Два пятнадцать ночи, миссис Гейнс.

«Сколько еще людей живет сейчас на Земле? – задумалась она. – Миллион? Два? А сколько групп играют в Игру? Наверное, не более нескольких сотен тысяч. И каждый раз, когда кому-нибудь здорово не везет, исчезает возможность увеличения населения на еще одну живую душу».

Фрея машинально запустила руку в отделение для перчаток и пошарила в поисках кроличьей бумаги, как ее теперь называли. Достала одну ленточку – старого образца и далеко не свежую – и откусила кусочек. Потом вынула изо рта и при свете верхнего индикатора посмотрела на бумажку. Дохлый кролик. В былые дни, еще до ее рождения, приходилось приносить в жертву настоящего кролика, чтобы развеять сомнения в этом щепетильном вопросе.

Полоска осталась белой, не позеленела. Она не забеременела.

Скомкав бумажку, Фрея бросила ее в желобок мусоропровода, и комочек тут же превратился в пепел.

«Черт, – со злостью подумала она, – а чего другого я могла ожидать?»

Машина поднялась в воздух и устремилась к ее дому в Лос-Анджелесе.

«Еще слишком рано ожидать удачи с Клемом, – поняла Фрея. – Конечно же, рано. – Эта мысль успокоила ее. – Пусть пройдет неделя или две, тогда поглядим. Бедняга Пит. Не вытянув “тройку”, он фактически оказался вне Игры. Может, стоит завернуть к нему в округ Марин? Проверить, там ли он? Сегодня он был таким взвинченным, буквально потерял голову. Какой все-таки неприятный вечер выдался! А ведь нет закона, который запрещал бы нам встречаться наперекор результату Игры. И все же… А для чего, собственно, встречаться? У нас не было удачи, это было абсолютно ясно, ни у Пита, ни у меня. Несмотря на те чувства, что мы питаем друг к другу».

Вдруг включилось радио. Она услышала позывные группы из Онтарио в Канаде, звучавшие на всех частотах.

– Говорит «Книжный шалаш у груши»! – взволнованно и торжественно провозгласил мужской голос. – Сегодня в десять часов вечера по местному времени нам выпала удача! Одна из женщин нашей группы, миссис Дон Палмер, откусила кусочек кроличьей бумаги, не питая, правда, особых надежд, и…»

Фрея выключила радио.

Едва добравшись до своей квартиры в Сан-Рафаэле, которой он давно уже не пользовался, Пит Гарден тотчас же заглянул в аптечку в ванной комнате в поисках чего-либо подходящего. Он знал, что без таблеток ему никак не уснуть. Такое с ним приключалось не однажды. Снузекс? Его понадобится целых три порции по двадцать пять миллиграммов каждая: слишком долго он злоупотреблял им.

«Нужно что-то посильнее, – подумал он. – Можно, конечно, хватить фенобарбитала, но от него потом весь следующий день ходишь как в тумане. Гидробромид скополамина? Стоит попробовать. Или принять что-нибудь совсем уж ломовое? Эмфитал. Три таблетки, и мне никогда уже не проснуться. Вот… – Он задумался, держа капсулу с таблетками на ладони. – Никто не станет обо мне беспокоиться, никто не помешает…»

– Мистер Гарден, – произнесла аптечка, – я вызову доктора Мэйси из Солт-Лейк-Сити. Вы в ужасном состоянии.

– Ни в каком я не в состоянии, – буркнул Пит и быстро положил капсулу на место. – Вот видишь?

Обождав немного, он пояснил:

– Это я просто так, из любопытства.

Надо же – он виновато глядит на свою же аптечку, слепо повинующуюся все тому же рашмор-эффектору. Жуть!

– Все нормально? – спросил он с надеждой в голосе.

Щелк! Аптечка отключилась.

Пит облегченно вздохнул.

Зазвенел дверной звонок. Кто там еще? Он прошел через пропахшие пылью комнаты, размышляя, что же все-таки можно принять, не потревожив при этом аварийную сигнализацию рашмор-эффектора. Открыл дверь.

На пороге стояла его предыдущая жена, белокурая Фрея.

– Привет, – невозмутимо сказала она и проскользнула мимо него внутрь квартиры, проделав это так хладнокровно, будто для нее было совершенно естественным навещать его, будучи замужем за Клемом Гейнсом. – Что это ты прячешь в кулаке?

– Семь таблеток снузекса, – признался он.

– У меня есть для тебя кое-что получше и посвежее. – Фрея покопалась в кожаной сумочке. – Вот. Новый-новый препарат, его производит одна автоматическая фармацевтическая фабрика в Нью-Джерси.

Она протянула Питу большой голубой флакон.

– Нердувел, – пояснила она и рассмеялась.

– Ха-ха, – без всякого веселья отозвался Пит. Нир-дувел[4]. – Ты пришла только ради вот этого?

За три месяца, что она была его женой и партнершей по Игре, она, конечно же, узнала о его хронической бессоннице.

– У меня похмелье, – пояснил он. – И сегодня вечером я проиграл Беркли Уолту Ремингтону. Да ты и сама знаешь… Поэтому сейчас я просто не в состоянии оценить твою шутку.

– Тогда приготовь мне кофе, – сказала Фрея.

Она сняла меховой жакет и повесила его на спинку стула.

– Впрочем, лучше я сама приготовлю.

И сочувственно добавила:

– Ты неважно выглядишь.

– Беркли… и с чего это я поставил его на кон? Никак не припомню. Из всех моих владений… Прямо какой-то приступ самоуничтожения.

Он немного помолчал.

– По дороге сюда я услышал сообщение из Онтарио.

– Я тоже слышала, – кивнула Фрея.

– Эта их беременность… она воодушевила тебя или испортила настроение?

– Сама не знаю, – угрюмо отозвалась Фрея. – За них я рада. Вот только…

Скрестив руки на груди, она прошлась по комнате.

– А я так и вовсе расстроился, – признался Пит и поставил на плитку кофейник с водой.

– Спасибо, – пропищал рашмор-эффектор кофейника.

– Мы… понимаешь, мы могли бы наладить свои взаимоотношения и помимо Игры, – сказала Фрея. – Такое бывало.

– Это было бы нечестно по отношению к Клему.

Пит сейчас ощущал солидарность с Клемом Гейнсом.

Это чувство перебороло – во всяком случае, на какое-то время – его чувство привязанности к Фрее.

А кроме того, его разбирало любопытство, кто станет его новой женой. Рано или поздно «тройка» обязательно выпадет.