Игра по крупному - Страница 24

Охранники переглянулись, потом кивнули.

—  

Выведите его, — сказал Самед. — Придет милицейский наряд, составим протокол. И от­правим к младшему братцу.

Теперь побледнел Мансуров.

—  

Ты что, молокосос? Ты понимаешь?..

—  

А почему по-русски? — поднял брови Самед. — Почему на языке колонизаторов, не­верных и убийц твоего народа?

—  

Ладно, идите... — подтолкнул Мансурова Аслан.

Когда охранники вывели упирающегося Ман­сурова, Аслан вернулся, закрыв за спиной дверь.

—   

Самед! Я уважаю тебя и твою родню. Но понимаешь ли ты, что делаешь? Когда он шел сюда, я видел, как женщины в очереди целовали ему руки. Только он помогает сейчас беженцам.

—  

Он прошел, минуя очередь, — устало от­махнулся Самед. — Я не мог ему позволить уни­жать и оскорблять меня. Он большой человек, при больших деньгах, но он не выше Президента и закона.

—  

Для многих выше его только Аллах, — от­ветил Аслан. И вышел из комнаты.

Самед встал, походил по комнате, нервно перебирая четки. Конечно, в его положении лучше не портить отношения с этим могущест­венным человеком. Тот слишком много себе по­зволяет, но это не значит, что ему следует мстить. Он, Самед, уязвим перед такими, как Мансуров. Даже здесь, в Москве. Сейчас время наемных убийц и заложников. Торжествуют большие деньги. Их власть надолго. Пока не образуется средний класс, который нельзя будет купить за долларовую подачку. А пока этого нет, надо сми­риться.

Он не имел права портить отношения с этим человеком, с кланом, который за ним стоит. Эти люди напрямую связаны с чеченцами, восторже­ствовавшими над русскими, как доллар над руб­лем. Поэтому Мансуровы вдвойне опасны. Но прежде следует разобраться в себе. Почему, со­вершив нормальный для мужчины и дипломата поступок, он смущен, взволнован, начал тру­сить... И перед кем?

Бывший коммунист стал правоверным, во­зомнил себя пророком. А его брат Рустам устра­ивал дебоши и попойки в ресторанах «Интурист» и «Гулистан», осквернил со своими шлюхами Аллею свидетелей, где похоронены жертвы рус­ской бронеколонны, ворвавшейся несколько лет назад в Баку...

Чеченцы сумели за себя постоять, а наши на­ционалисты поджали хвосты в Карабахе... Теперь обнаглели.

Брат Мансурова не воевал. Но об этом не принято говорить. Об этом шепчутся, оглядыва­ясь. Ведь на таких, как Мансуров, держится эко­номика нынешнего Азербайджана. Пусть разва­лившаяся, пусть устаревшая, но такая обещаю­щая...

Его мысли прервал телефонный звонок. Самед посмотрел на часы и поднял трубку:

—  

Алекпер, ты? Откуда звонишь?

—  

Я из Тегерана.

—   

Как ты там оказался?

—  

Я в нашем посольстве... Чудом вырвался. Я никак не могу связаться с Баку. Что там случи­лось? Посол говорит, будто за мной высланы люди, которые должны сопровождать меня. Но все время прерывается связь. Я подумал, ты что- то знаешь...

—  

Так ты свободен? — взволнованно спросил Самед. — Аллах свидетель, как я рад... Но я могу позвонить отсюда в Баку и все узнать. Ты мо­жешь потом перезвонить сюда, по спутниковому?

—  

Да, да, конечно... — растерянно ответил Алекпер. — Просто не понимаю. Москва так да­леко отсюда, а тебя так хорошо слышно... Может, там что-то случилось? Например, с отцом?

—  

Не думай о плохом, — сказал Самед. — Ты правильно сделал, что позвонил сюда. Мы бы первыми узнали, если бы случилось какое-то не­счастье. Нам сейчас лучше прервать разговор, я позвоню в Баку, а через какое-то время ты мне перезвонишь... Или лучше пусть это сделает посол, как ты думаешь?

—  

Брат, будет лучше, если это сделаешь ты, — сказал Алекпер дрогнувшим голосом. — Я сейчас никому не верю. Только отцу и тебе. Все преда­ют. Все готовы всадить нож в спину.

—  

Ну-ну, — успокаивая его, сказал Самед. — Ты слишком переволновался. Уверяю тебя, про­сто какая-нибудь техническая неисправность. Перезвони мне через десять минут. Хорошо?

—  

Хорошо, — согласился Алекпер. — Только напрасно ты меня успокаиваешь, брат. Ты не представляешь, что я перенес. — И положил трубку.

Самед задумчиво смотрел на аппарат. Просто так Алекпер, сильный, мужественный, жаловать­ся не будет... Да что — Алекпер. Самед и сам только сегодня почувствовал, что надвигается нечто ужасное. Поведение Мансурова словно подсказало ему это.

Баку стало притягательной добычей для мно­гих авантюристов мира. Точно так же было и в начале века. Тогда тоже к его родине потянулись руки тогдашних проходимцев. Но куда им до се­годняшних, вооруженных еще большей бесприн­ципностью и современной техникой.

Увы, разрыв между техническими возможнос­тями и моральными нормами все увеличивается. Техника не стоит на месте, а мораль падает. Страшно подумать, что в недалеком будущем какой-нибудь террорист сможет поместить атом­ный завод в обычном «дипломате» и спокойно «забудет» его где-нибудь...

Он думал об этом, набирая бесчисленные но­мера и коды, чтобы связаться с Баку. Везде заня­то. Что за черт?

Уже отчаявшись, он набрал номер Новруза. Связь сработала сразу же.

—   

Новруз, ты не спишь? Я не разбудил тебя?

—  

Что ты, Самед, как ты мог подумать...

—  

Что у вас там происходит?

—  

Наши друзья сделали кое-какие записи раз­говоров, сам знаешь где...

—   

Новруз, наш разговор невозможно прослу­шать, говори, как есть.

—  

Я в это плохо верю.

—   

Так что у вас происходит? Мне только что звонил Алекпер из Тегерана. Он не может никому дозвониться.

—   

Знаю только то, что посланы люди в Мехрабад, чтобы там его встретить.

—  

Узнай подробней, Новруз. Боюсь, слишком многим освобождение Алекпера как кость в горле. Возможно, он там, в плену, кое-что узнал.

—  

Наши друзья тоже так думают. Но пока рас­шифровывают разговоры, записанные на приеме.

—  

Не говори лишнее, Новруз. Я все понял. Вдруг записывают нас?

—   

Значит, ты тоже боишься?

—  

Только что у меня был Рагим Мансуров.

—  

Он разве в Москве?

—  

В тюрьме его брат. Он хочет его выкупить. Вел себя вызывающе. Как будто власть уже у него в кармане. Мы не может допустить, чтобы такие, как он, добились своего.

—  

Давно хотел тебе сказать то же самое. Что- то такое носится в воздухе...

—  

Предательство, Новруз. Хотя считается, что оно не имеет запаха, вкуса и цвета.

—  

Думаешь, возможна новая попытка перево­рота?

—   

Заканчиваем разговор, Новруз. Мне дол­жен позвонить Алекпер.

—  

Скажи ему, пусть не выходит из посоль­ства, пока не убедится, что за ним приехали вер­ные люди.

Телефон умолк.

Новруз молча смотрел на зеленоватый огонек индикатора.

Пожалуй, стоит поделиться услышанным с мистером Кэрриганом и его телохранителем мис­тером Косецки. Прямо сейчас. Возможно, через пару часов будет поздно. Возможно, люди Ман­сурова успеют перехватить Алекпера, если сумели подслушать... Ведь кто-то же смог заглушить те­лефоны посольства в Тегеране. Если Алекпер смог свободно связаться с Москвой, но не может связаться с Баку — это наводит на тревожные предположения... Ну да, перехват идет в Баку, а заглушить Москву они не могут.

Новруз осторожно выглянул в окно. Отсюда был виден на фоне темнеющего неба минарет Сынык-Кала, с которого при новой власти по­спешили снять предупредительный красный фо­нарь для ночных самолетов. Мол, в Коране про это ничего не сказано. Потом снова повесили. Но кто-то забрался на самый верх и разбил... Снова повесили, уже оградив металлической сеткой. Тогда просто сбили его выстрелом снизу.

Новруз осторожно, поскольку жена уже усну­ла, прошел в коридор. Из приоткрытой двери другой комнаты доносилось сопение сына. Парню всего одиннадцать, поздний ребенок, часто болеет, особенно зимой... Подумав, достал из куртки на вешалке свой револьвер, крутанул машинально барабан.