Иерусалим. Биография - Страница 37
Между тем в Галилее отвергнутая жена Антипы бежала из темницы в Махероне и явилась ко двору своего отца, Ареты IV, – богатейшего царя набатейцев, строителя величественного храма-мавзолея Эль-Хазне и царской усыпальницы в “розовом городе” Петре. Взбешенный оскорблением, нанесенным его дочери, Арета вторгся во владения Антипы. Сначала Иродиада стала виновницей смерти пророка Иоанна, а теперь – арабо-еврейской войны, которую Антипа в результате проиграл. Римляне предпочитали не вмешиваться в фамильные склоки на Востоке: император Тиберий, живший теперь на острове Капри и пустившийся на старости лет во все тяжкие, был недоволен недальновидностью Антипы, но все же поддержал его.
Тем временем до Ирода Антипы наконец дошли слухи об Иисусе. Люди вокруг обсуждали, кто же он такой на самом деле. Одни принимали его “за Иоанна Крестителя, другие же – за Илию, а иные – за одного из пророков”. А Петр, ученик Иисуса, верил, что Иисус – Мессия. Иисус был особенно популярен среди женщин, и некоторые из них имели отношение к дому Ирода – например, жена бывшего царского мажордома. Антипа подозревал, что Иисус как-то связан с Иоанном: “Это Иоанн, которого я обезглавил, он воскрес из мертвых”. Царь грозился схватить Иисуса, но некоторые фарисеи, видимо, доброжелательно относившиеся к Иисусу, предупредили его: “Выйди и удались отсюда, ибо Ирод хочет убить Тебя”.
В свою очередь, Иисус бросил прямой вызов Антипе, прося фарисеев передать “этой лисице”, что он будет исцелять и проповедовать еще два дня, а на третий день удалится в то единственное место, где Сыну Человеческому суждено исполнить Свое предназначение: “…потому что не бывает, чтобы пророк погиб вне Иерусалима”. Его возвышенное поэтическое обращение к сыну строителя Храма проникнуто любовью к обреченному городу: “Иерусалим! Иерусалим! Избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели. Се, оставляется дом ваш пуст!”
На Пасху 33-го года[66] Иисус и Ирод Антипа прибыли в Иерусалим почти одновременно. Иисус в сопровождении своих последователей пришел в Вифанию на Масличной горе, с которой открывался величественный вид на белоснежный Храм. Он послал апостолов в город, чтобы они привели ему осла – не одного из наших скромных осликов, а животное, которое в те времена считалось вполне достойным первосвященника. Евангелия, наш единственный источник, предлагают несколько версий того, что происходило в последующие три дня. “Сие же все было, да сбудутся писания пророков”, – поясняет Матфей.
Согласно предсказаниям пророков, Мессия должен был въехать в город на осле, и его последователи бросали перед ним на дорогу пальмовые ветви и славили его как сына Давидова и царя Израиля. Скорее всего, Иисус въехал в Иерусалим, как и большинство паломников, через южные ворота близ Силоамской купели, а затем поднялся к Храму по величественной лестнице – так называемой Арке Робинсона в юго-западном углу Храмовой горы. Его ученики, провинциалы из Галилеи, прежде никогда не бывавшие в Иерусалиме, были поражены величием Храма. Один из них сказал: “Учитель! Посмотри, какие камни и какие здания!” Иисус, не раз видевший Храм, ответил: “Видишь сии великие здания? Все это будет разрушено, так что не останется камня на камне”.
Иисус не раз выражал и любовь к Иерусалиму, и разочарование в нем, но в любом случае предвидел и новую “мерзость запустения”. Некоторые историки считают, что эти пророчества были добавлены в текст позднее, поскольку часть Евангелий написана уже после того, как Тит разрушил Храм. Однако Иерусалим уже не раз подвергался прежде разрушению и отстраивался заново, и слова Иисуса отражают “антихрамовые” настроения, которые тоже были сильны среди части иудеев той эпохи[67]. “Я разрушу Храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный”, говорил он, вторя пророку Исайе. Оба они провидели за реальным городом Небесный Иерусалим. И все же Иисус обещал восстановить Храм через три дня, возможно, показывая тем самым, что обличает он не сам Дом Божий, а порок и разложение, воцарившиеся в нем.
Днем Иисус учил и исцелял больных в купальне Вифезда к северу от Храма и у Силоамской купели к югу от него. Здесь собралось множество паломников, чтобы совершить ритуальное омовение перед вступлением в Храм. Ночью же он возвращался в дом своих друзей в Вифании. Утром в понедельник Иисус снова пришел в город и на этот раз приблизился к Царской стое Храма.
На Пасху Иерусалим, наводненный множеством паломников, был довольно опасен. Сила была за тем, кто имел деньги, чин и связи с влиятельными римлянами. Но евреи не разделяли присущее римлянам уважение к военным заслугам или богатству. Источником престижа для них были родственные связи (сановники Храма и многочисленные князья дома Ирода), ученость (учительствующие фарисеи), но более всего – божественное одухотворение. В Верхнем городе, отделенном долиной от Храма, вельможи жили в роскошных особняках, сочетавших греко-римский стиль с особенностями еврейского быта: в так называемых “Палатах придворного”, обнаруженных там археологами, были просторные приемные залы и миквы. В этом же районе стояли дворцы Антипы и первосвященника Иосифа Каиафы. Но настоящей властью в Иерусалиме обладал прокуратор Понтий Пилат, управлявший иудейской провинцией из Кесарии Приморской, но всегда приезжавший в Иерусалим на Пасху и останавливавшийся в крепости Ирода.
Антипа отнюдь не был единственным царственным евреем в Иерусалиме. Елена, царица Адиабены, маленького государства на территории современного Северного Ирака[68], обратилась в иудаизм и поселилась в Иерусалиме, где провела вторую половину своей жизни. Елена построила дворец в Городе Давида, пожертвовала в Храм золотой светильник, который водрузили на врата святилища, а во время неурожая закупала для голодающих зерно в Египте и финики на Кипре. Царица Елена, скорее всего, тоже была на Пасху в городе; и скорее всего, на праздник она надевала украшение, недавно найденное археологами в Иерусалиме: крупную жемчужину, оправленную в золото, с двумя изумрудными подвесками. Иосиф Флавий утверждает, что на Пасху в тот год пришло в Иерусалим 2,5 миллиона паломников. Это явное преувеличение, но в городе действительно собрались евреи “из всех царств”, от Парфии и Вавилонии до Крита и Ливии. Подобное скопление народа ныне можно наблюдать разве что в Мекке во время хаджа. По иудейской традиции, каждая семья на Пасху приносила в жертву агнца: город был запружен блеющими барашками, в жертву было принесено 255 600 животных. Повсюду царило оживление: паломникам надлежало совершать омовение в микве всякий раз, когда они направлялись в Храм; жертвенные агнцы продавались у Царской стои. Не каждый мог найти себе ночлег в городе. Тысячи паломников, в том числе Иисус, ночевали в окрестных селениях или прямо под городскими стенами. В воздухе витал запах горящего мяса и пьянящий аромат курений, звуки труб возвещали время молитв и жертвоприношений. Внимание всех и каждого было приковано к Храму, и за всем происходящим в городе настороженно наблюдали римские солдаты со стен крепости Антония.
Иисус прошел в портик Царской стои – гудящий, красочный, многолюдный центр пасхального Иерусалима, где паломники собирались, чтобы организовать ночлег, пообщаться со знакомыми и обменять деньги на тирское серебро, за которое продавались жертвенные барашки, голуби или волы. Не собственно Храм, не один из его внутренних дворов – именно Царская стоя была самым доступным публичным пространством во всем храмовом комплексе, одновременно форумом и торговой площадью. Иисус резко осудил порядки, установившиеся в Храме: “Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей?” Он опрокинул столы менял, цитируя и развивая пророчества Иеремии, Захарии и Исайи. Его обличения привлекли внимание, впрочем, недостаточное, чтобы стать поводом для вмешательства храмовых стражей или римских солдат.