Иерусалим. Биография - Страница 35
Заживо разлагающийся царь надеялся, что ему полегчает в тепле его иерихонского дворца, но, поскольку страдания с каждым днем усиливались, врачи посоветовали ему лечение в горячих ключах Каллирои, чьи воды и поныне текут в Мертвое море. Там лекарям показалось, будто Ирод поправляется[61]. Но когда он сел в ванну с горячим маслом, то чуть не умер.
Царя отвезли обратно в Иерихон, и он приказал вызвать к себе всю знать из Иерусалима. Когда же влиятельные иудеи явились к нему, он приказал запереть всех на ипподроме. Маловероятно, что он намеревался учинить над ними бойню. Скорее всего Ирод хотел обойти каким-то образом порядок наследования, удерживая всех способных воспрепятствовать ему сановников под стражей.
Примерно в это время на свет появился младенец, которого назвали Иешуа бен Иосеф. Его родителями были плотник по имени Иосиф и его жена-подросток Мария (Мариам) из галилейского города Назарет. Они были немногим богаче обычных крестьян, но оба считались потомками царя Давида. Однажды Иосиф и Мария отправились в Вифлеем, где и родился Иешуа (Иисус): “Вождь, Который упасет народ мой, Израиля”. Совершив на восьмой день обряд обрезания, родители, по свидетельству евангелиста Луки, “принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа” и принести полагающуюся в этом случае жертву в Храме. Богатая иудейская семья принесла бы в этом случае агнца или даже вола, Иосиф с Марией могли позволить себе только двух горлиц или двух голубиных птенцов.
Согласно Евангелию от Матфея, лежавший при смерти Ирод проведал, что в Вифлееме родился потомок Давида, но поскольку не знал, как его найти, приказал на всякий случай перебить в Вифлееме всех мальчиков младше двух лет. Однако Иосиф с Марией укрылись в Египте, где и оставались, пока не узнали о смерти Ирода. В то время постоянно появлялись все новые мессианские слухи, и Ирода, вероятно, действительно встревожила бы весть о рождении мальчика из рода Давида – потенциального претендента на трон Иудеи, – но нет никаких исторических свидетельств о том, что Ирод что-то слышал об Иисусе или учинял избиение младенцев. Есть некая историческая ирония в том, что этого чудовищного злодея запомнили именно за то единственно преступление, которого он не совершал. Что же касается мальчика из Назарета, то мы услышим о нем снова лишь примерно через 30 лет.
Император Август прислал Ироду свое решение: сам он приказал забить до смерти еврейскую рабыню Ливии, а Ирод волен казнить Антипатра. Но Ирод к этому времени испытывал уже такие муки, что даже порывался заколоть себя кинжалом. Поднявшаяся суматоха заставила Антипатра, темница которого находилась неподалеку от царских покоев, подумать, будто Ирод уже умер. Он позвал тюремщика и велел отпереть замок. Неужели он, Антипатр, наконец – царь иудейский?! Но тюремщик также слышал крики и беготню. Поспешив к царским покоям, он увидел, что Ирод жив, но в состоянии полного помешательства. Слуги только что отобрали у царя кинжал. Тюремщик рассказал Ироду об изменнических словах Антипатра. Царь, уже живой труп, ударил себя кулаком в голову, завыл и приказал стражам немедля убить ненавистного сына. Затем он продиктовал новое завещание, поделив царство между тремя своими сыновьями-подростками; Иерусалим и Иудею он отдал Архелаю.
По прошествии пяти дней, в марте 4 года до н. э., Ирод Великий, процарствовавший 37 лет и переживший “десять тысяч опасностей”, умер. Восемнадцатилетний Архелай плясал, пел и веселился так, будто умер не его отец, а коварный враг. Даже извращенная родня Ирода была шокирована. Тело царя, перевезенное из Иерихона в Иерусалим, положили на парадный золотой катафалк, задрапированный пурпуром. “На голове его покоилась диадема, поверх которой был надет золотой венец, в правой руке находился скипетр”. Возглавлял погребальную процессию Архелай, за катафалком шли германские и фракийские воины, пятьсот слуг несли курильницы с благовониями (от трупа, должно быть, исходило страшное зловоние). Мертвого и уже не страшного царя провезли 24 мили до горной крепости Иродион. Там Ирод и был погребен, и память о его гробнице[62] была утеряна на две тысячи лет.
Архелай вернулся в Иерусалим, воссел на золотой трон в Храме и объявил, что будет править мягче, чем его жестокий отец. Приближалась Пасха, город был полон паломников, и многие из них, убежденные, что смерть царя возвещает обещанное пророками искупление, впали в Храме в состояние неистовства. Стражей Архелая забросали камнями. Архелай, только что пообещавший ослабление репрессий, выслал конницу, и всадники перебили три тысячи человек.
Новый деспот-подросток поручил государственные дела брату Филиппу, а сам отправился в Рим, к Августу, чтобы император подтвердил его право на престол. Но в то же самое время в Рим спешил и Антипа, младший брат Архелая, также решивший побороться за престол Иудеи. Как только Архелай покинул город, римский чиновник Сабин, местный представитель императора, двинулся на Иерусалим и разорил дворец Ирода, пытаясь найти сокровища, по слухам, спрятанные там, и это вызвало новую волну мятежей. Вар, римский наместник Сирии, попробовал навести порядок, но шайки галилеян и идумеян, пришедших в Иерусалим на праздник Пятидесятницы, захватили Храм и стали убивать всех римлян, которых могли найти. Сабину пришлось укрыться в башне Фазаеля.
За пределами Иерусалима трое мятежников – все трое бывшие рабы – провозгласили себя царями; они жгли дворцы Ирода и разбойничали “с дикой яростью”. Эти самозваные цари к тому же объявили себя пророками, и это лишний раз доказывает, что Иисус родился в эпоху чрезвычайно интенсивных мессианских ожиданий и спекуляций. Иудеи, которые в течение всего правления Ирода напрасно ожидали явления пророка, вдруг обрели сразу троих, однако Вар скоро разгромил и казнил всех трех самозванцев[63]. Но с этих пор пророки стали объявляться с завидным постоянством, а римляне с тем же постоянством преследовали и убивали их. Вар распял вокруг городских стен Иерусалима две тысячи мятежников.
Тем временем в Риме шестидесятилетний Август терпеливо выслушивал споры наследников Ирода. Он утвердил завещание их отца, однако не стал объявлять ни того, ни другого царем, а вместо этого назначил Архелая этнархом (наместником) Иудеи, Самарии и Идумеи, Антипу же – тетрархом Галилеи и Переи (часть современной Иордании). Их единокровный брат Филипп стал тетрархом всех остальных Иродовых земель[64].
При Архелае выстроенные в римском вкусе виллы иерусалимских богачей пользовались чрезвычайно дурной славой. Их обитатели вели распущенный, греческий, совершенно нееврейский образ жизни; они погрязали в пороках и разврате. На серебряном кубке, пролежавшем в земле два тысячелетия, пока в 1911 году его не обнаружил американский коллекционер древностей, подробнейшим образом изображены сцены однополого секса. В одной из них мужчина опускает себя при помощи блока на мальчика-партнера, в то время как раб-вуайерист подглядывает в приоткрытую дверь; в другой на ложе сплетаются тела двух гибких подростков. К тому же Архелай показал себя таким жестоким, глупым и сумасбродным правителем, что спустя 10 лет старый Август низложил его и сослал в Галлию. Иудея отныне стала одной из римских провинций, которой правили назначавшиеся из Рима прокураторы – чиновники не слишком высокого ранга, имевшие резиденцию в Кесарии Приморской. Именно тогда римляне провели перепись иудейского населения с целью установить точное число налогоплательщиков. Это полное подчинение римской власти было достаточно унизительным, чтобы спровоцировать очередные беспорядки. Евангельская же перепись, ставшая причиной путешествия Иосифа и Марии в Вифлеем, вероятно, упомянута Лукой по ошибке.
Ирод Антипа уже 30 лет правил Галилеей, не в силах забыть о царстве своего отца, которое ему почти удалось унаследовать, когда из пустыни явился Иоанн Креститель, новый харизматический пророк, чтобы обличить правителя и бросить ему вызов.