Идентификация Блэка (СИ) - Страница 2

Он спал и ел несколько дней — организм навёрстывал всё, чего был лишён. Иногда просыпался в тревожном поту, с пульсирующей болью в висках и ощущением, что память снова расползается по швам.

На третий день он смог встать, не держась за стены.

В ванной, склонившись над раковиной, Джейсон долго вглядывался в своё отражение. Из зеркала на него смотрел заросший, осунувшийся бродяга. Впалые щёки, неухоженная щетина, тень былой силы — но глаза остались прежними.

Холодный, пронизывающий синий взгляд — тот самый, что был у него в прошлой жизни.

В жизни Джейсона Борна.

Первым делом нужно было смыть с себя морскую соль и запах прибоя, въевшийся в кожу и волосы. Джейсон долго стоял под горячей водой, пока пар не заполнил тесную ванную, а кожа не стала покалывать от перепада температур. Затем он выбрился наголо, сперва тщательно срезав щетину бритвой, а потом взял старую машинку и прошёлся по голове до блеска. Так было меньше вопросов, и, по опыту, — сложнее узнать и отследить. Он аккуратно собрал срезанные волосы, смыл их в унитаз и убедился, что следов не осталось.

Дом, в котором он обосновался, оказался находкой — часть террасной застройки, жилая, с исправной сантехникой и электричеством. Здесь он мог хотя бы временно почувствовать себя в безопасности.

Еда заканчивалась, и уже ближе к часу ночи он решился на вылазку. В таких районах Британии круглосуточные магазины — редкость, поэтому нужное пришлось искать больше часа. Наконец, он заметил небольшой супермаркет: старый фасад, устаревшая сигнализация и камеры, которые выглядели так, будто их не обслуживали годами.

Несмотря на слабость, Джейсон быстро вскрыл дверь служебного входа, работая уверенно и бесшумно, словно выполнял рутинную операцию. Он собрал всё необходимое — воду, продукты, одежду, несколько полезных мелочей — и столь же быстро вернулся. Дверь аккуратно закрыл, оставив всё в том же виде, что и было. Теперь о его визите узна́ют только во время ревизии.

В убежище, наскоро перекусив, он почти сразу завалился спать. Включать свет ночью Джейсон не решался — лишнее внимание ему сейчас было ни к чему. Свою добычу он рассмотрел только утром, при блёклом свете, пробивавшемся сквозь мутное оконное стекло.

Город, в котором он оказался, назывался Барроу-ин-Фернесс. Название объясняло многое: серые кварталы, заводские трубы, пустынные набережные — пейзаж был уныл до безысходности. Но по-настоящему его потрясла не мрачная обстановка, а дата на пожелтевшей газете из прихваченной стопки: 4 августа 1993 года.

Это было невозможно. В это время не существовало никакого Джейсона Борна — он был ещё Дэвидом Уэббом. Однако окончательно придя в себя, он понял страшную вещь: он находится в чужом теле.

Всё-таки погиб… — мысль всплыла из тёмных закоулков сознания, тяжёлая и холодная, как свинец.

Кто же ты, Сириус Блэк, чьё тело так щедро — или жестоко — подбросила ему судьба? Подарок ли это, или последняя насмешка перед концом?

Борн знал одно: в его жизни всегда было качество, которое спасало его и в прошлом, и теперь, вероятно, спасёт и в будущем — желание выжить любой ценой.

Мужчина задумчиво перебирал одежду, добытую ночью в супермаркете. Стандартный набор для рабочих кварталов: двое джинсов, несколько простых футболок, пара тёплых джемперов. Нашлись даже кроссовки, удивительно — как будто ждали именно его. Всё максимально неброское, чтобы ни прохожие, ни бобби не обратили лишнего внимания.

Наверное, сто́ит попробовать помедитировать — как учил психолог в прошлой жизни. Что-то подсказывало Джейсону: проблемы Сириуса Блэка теперь стали и его проблемами. Он плотно поужинал, устроился поудобнее и, погружаясь в медитацию, не заметил, как уснул.

В памяти вспыхнули обрывки — кое-что он вспомнил, но в голове Блэка, вероятно, и до смерти царил совершенный кавардак. А что уж говорить, что произошло после...

Так ничего и не поняв, он решил действовать, не оглядываясь на проблемы Сириуса Блэка. Здесь, в Британии, у Лэнгли были конспиративные квартиры, тайники и даже частные клиники, куда полевой агент мог обратиться, назвав кодовые слова. Многие из этих мест не проверялись десятилетиями. Мужчина, представившийся по паролю для второстепенных агентов, да ещё без огнестрельных ранений, вряд ли вызовет большой интерес у бывших коллег.

Тем более, если проект «Тредстоун» и существует, то пока лишь на бумаге — или в чьих-то планах.

До Лондона он добрался по железной дороге, для него, коренного американца, в Англии всё было недалеко. Интересно, что по-английски он говорил с американским акцентом, а Сириус Блэк, донор его тела, был коренным англичанином.

Джейсон шёл по узкой улочке Эппинга, держа руки в карманах куртки. Ночь была туманной, фонари давали лишь мутные жёлтые пятна на мокром асфальте. Ориентировался он по старым пометкам в памяти — странно, но ноги помнили маршрут лучше, чем разум. Хотя ноги в этом случае были чужими.

Впереди показался дом, который на первый взгляд можно было принять за заброшенный. Вывеска «St. Martha’s Convalescent Home» висела криво, буквы местами облупились. На крыльце светилась одна-единственная лампа, мигая так, словно сейчас перегорит. Окна были закрыты жалюзи, а в саду разросшийся плющ тянулся к ветхой беседке.

Борн поднялся по ступеням, трижды постучал, затем нажал на дверной звонок — длинный, старомодный, с металлическим дребезжанием. Дверь открыла пожилая женщина в сером халате и очках в тонкой оправе.

— Да? — голос был усталый, с лёгкой хрипотцой.

— Я ищу покой для уставших, — спокойно произнёс Джейсон с лёгким американским акцентом.

Это были кодовые слова. Женщина чуть прищурилась, кивнула и отступила в сторону, давая пройти внутрь.

Внутри пахло старым деревом и слабым раствором хлорки. Узкий коридор, облупленные стены, потёртый ковёр. Справа — дверь с табличкой Private. Женщина подошла, достала из кармана массивный ключ, вставила в замок и провернула. За дверью открылся небольшой тамбур, а в нём — ещё одна дверь с панелью старого механического кодового замка.

Джейсон набрал комбинацию, которую помнил ещё со времён работы на ЦРУ. Замок щёлкнул, дверь распахнулась — и он будто оказался в другом мире.

Коридор был выложен гладкими белыми панелями, свет холодный и ровный, из стен тихо гудела аппаратура. Несколько мужчин и женщин в медицинских халатах мелькали, не задерживая взгляда на новичке. На дальнем конце коридора дежурил охранник в штатском, без оружия на виду, но с той самой выправкой, которую невозможно спутать.

— У нас новый, — тихо сказала женщина-«привратник», передавая Джейсона с рук на руки высокому мужчине в синем халате.

— Сначала осмотр, потом к координатору, — отрывисто бросил он, не задавая лишних вопросов.

Джейсон пошёл за ним, чувствуя, как внутри постепенно возвращается та холодная собранность, что всегда приходила перед началом операции.

Мужчина провёл его в небольшой кабинет, где за столом сидела девушка в белом халате. Она не произнесла ни слова — лишь коротко кивнула и, ловко наложив жгут, быстро взяла у Джейсона кровь из вены. Следом за ней вошёл врач, сухощавый, с усталым взглядом и лёгким запахом ментола. Он молча осмотрел Борна: проверил зрачки, рефлексы, дыхание, сделал несколько пометок в планшете.

Под конец процедуры доктор протянул к нему странное устройство — металлическую пластину размером с ладонь.

— Положите руку, пожалуйста, — произнёс он без выражения.

Джейсон подчинился, и почти сразу заметил, как на лице врача мелькнуло напряжение. Пальцы того едва заметно дрогнули, а взгляд на секунду стал острым, как лезвие.

— Подождите здесь, — коротко сказал он и быстро вышел.

Борн насторожился. За годы работы на ЦРУ он бывал в подобных заведениях, но ничего похожего на «пластину» в процедуре приёма не помнил. Это было новым элементом — и, возможно, не для всех пациентов. Тем не менее тревоги пока не ощущалось: код, которым он воспользовался при входе, знали единицы, и вряд ли кто-то посторонний имел к нему доступ. Да и такие, как его отец, пользовались клиниками другого уровня, с совершенно иной системой допуска.