...И паровоз навстречу! - Страница 109

остой, – пробурчал Дубовых.

Некоторое время ехали молча, а потом Палваныч все же поставил точку:

– Песня, рядовой, должна иметь в себе идеологический стержень, иначе это будет не песня, а сплошной Валерий Леонтьев. Мне бы сейчас, в годину разлуки с любимой, впору спеть грустно. Как у Высоцкого было? «Гроб хрустальный на горе для нее. Сам как пес бы так и рос в цепи…» То-то же.

Дровни выехали к опушке, на которой примостилась скромная заимка в три дома и общий сарай. Из труб струился дым. Залаяла собака.

Прапорщик остановил лошадок.

Дверь одного из домов распахнулась, повалил пар, и в проеме нарисовался бородатый старец.

– Нам бы переночевать! – просительно крикнул солдат.

Дедок кивнул. Махнул костлявой рукой в сторону сарая, мол, распрягайте, хлопцы, коней. Закрыл дверь.

Палваныч, Коля и Грюне занялись кобылками. В основном, правда, девушка. Она проявила недюжинную сноровку.

В сарае обнаружились стойла, загоны для птицы и свиней, запас корма и воды. Пока хранительница и россияне обиходили лошадей, музыканты мялись на пороге хлева.

Руки Ларса нервно тискали лютню – близился восьмой час вечера.

Зашли в дом.

– Здорово, отец, – поприветствовал хозяина Палваныч.

Дед щербато улыбнулся, поклонился.

– Один живешь?

Старик будто в рот воды набрал.

– Вылитый Герасим, блин, – негромко оценил Коля.

Ему вспомнился стишок: «У меня была собака, я ее любил, но хозяйка приказала – я и утопил».

– Ты, батюшка, побеседовал бы с нами, – ласково сказала Грюне.

– Да я это… – выдавил из себя хозяин. – С людьми давно не говорил, все больше со зверьем.

Лавочкин усмехнулся:

– Ну, мы не зверье, конечно, но тоже собеседники.

– С-садитесь, гостюшки. – Старик неловко указал на лавку у стола.

Обстановочка в избе была спартанская. На грани нищенской. Но жить можно. Коля решил, что леснику роскоши и не требуется.

Все расселись, солдат и Грюне достали из мешков продукты.

– Эх, говори, Стольноштадт, разговаривай, Вальденрайх! – вдруг зычно воскликнул Ларс.

Он вновь нахлобучил «робингудовскую» шляпу, шибанул по струнам.

– Сядь, музыкант, – распорядился Дубовых.

– Бесполезно, товарищ прапорщик! – прокричал парень. – Восемь часов! Теперь придется терпеть.

Лютнист запел:
Переломлена нога, свернут нос малиновый, Сотрясение мозгов и кранты рукам. Я сегодня воевал с тещею любимою, И пока у нас ничья. Чисто по очкам.

Ларс концертировал, остальные ужинали. Дед достал самодельного эля.

– Если этот ваш домрист не заткнется, я с ним сделаю то же самое, что и теща, – прорычал Палваныч.

Ответила девушка:

– Многие пробовали. Не помогает.

– Просто не обращайте внимания, – морщась, изрек Филипп.

А хозяину хижины нравилось. Откуда в его заимке музыканты?

– Послушай, Грюне, – заорал в ухо хранительнице Коля, – ты мне объясни, дураку: у вас же осталась куча первоклассного жемчуга после моей японской истории. Почему вы не купили лошадей сами? Пауль, конечно,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com