И будет вечен вольный труд - Страница 36
Изменить размер шрифта:
1827
Дева. 1610 г
К Василию Шуйскому
Зеленый лавр вился в ее власах;
Слова любви, и жалости, и гнева
У ней дрожали на устах.
«Я вам чужда; меня вы позабыли,
Отвыкли вы от красоты моей,
Но вы в груди на век ли потушили
Святое пламя древних дней?
О русские! Я вам была родная:
Дышала я в отечестве славян,
И за меня стояла Русь святая,
Прошли века; Россия задремала;
Но тягостный был прерываем сон:
И часто я с восторгом низлетала
На вещий колокола звон.
Стенал во прах поверженный народ,
И цепь свою, к неволе приученный,
Передавал из рода в род.
Моголец пал; но рабские уставы
Народ почел святою стариной.
У ног князей, своей не помня славы,
Забыл он даже образ мой.
Где ж русские? где предков дух и сила?
Развеяна и самая молва,
Пожрала их нещадная могила,
И стерлись надписи слова.
Без чувств любви, без красоты, без жизни
Сыны славян, полмира мертвецов,
Моей понять не могут укоризны
От оглушающих оков.
Безумный взор возводят, и молитву
Постыдную возносят к небесам.
Пора, пора начать святую битву,
К мечам! за родину! к мечам!
Да смолкнет бич, лиющий кровь родную!
Да вспыхнет бой! К мечам с восходом дня!
Но где ж мечи за родину святую,
За Русь, за славу, за меня?
Сверкает меч, и гибнут, как герои,
Но не за Русь, а за поляков честь,
Когда ж, когда мои нагрянут строи,
Исполнят вековую месть?
Что медлишь ты? Из Западного мира,
Где я дышу, где царствую одна
И где давно кровавая порфира
С богов неправды сорвана,
Где рабства нет, но братья, но граждане
Боготворят божественность мою
И тысячи, как волны в океане,
Слились в единую семью,—
Из стран моих, и вольных и счастливых,
К тебе, на твой я прилетела зов
Узреть чело тиранов горделивых
И внять стенаниям рабов.
Но я твое исполнила призванье,
Но сердцем и одним я дорожу,
И на души высокое желанье
Благословенье низвожу».
Что за кочевья чернеются
Средь пылающих огней —
Идут под затворы молодцы
За святую Русь.
За святую Русь неволя и казни —
Радость и слава.
Весело ляжем живые
За святую Русь.
Дикие кони стреножены,
Дремлет дикий их пастух;
В юртах засыпая, узники
Видят во сне Русь.
За святую Русь неволя и казни —
Радость и слава.
Весело ляжем живые
За святую Русь.
Шепчут деревья над юртами,
Стража окликает страж,—
Вещий голос сонным слышится
С родины святой.
За святую Русь неволя и казни —
Радость и слава.
Весело ляжем живые
За святую Русь.
Зыблется светом объятая
Сосен цепь над рядом юрт.
Звезды светлы, как видения,
Под навесом юрт.
За святую Русь неволя и казни —
Радость и слава.
Весело ляжем живые
За святую Русь.
Спите, равнины угрюмые.
Вы забыли, как поют.
Пробудитесь! Песни вольные
Оглашают вас.
Славим нашу Русь, в неволе поем
Вольность святую.
Весело ляжем живые
В могилу за святую Русь.
1830
Николай Михайлович Языков
1803–1846
Моя родина
«Где твоя родина, певец молодой?
За честь и свободу отчизны драгой;
Не там, где струится лазурная Рона».
«Где твоя родина, певец молодой?»
— «Где берег уставлен рядами курганов;
Где Волга, как море, волнами шумит…
Там память героев, там край вдохновений;
Там всё, что мне мило, чем сердце горит;
Туда горделивый певец полетит,
И струны пробудят минувшего гений!»
«Кого же прославит певец молодой?»
— «Певца восхищают могучие деды;
Он любит славянских героев победы,
Их нравы простые, их жар боевой;
Он любит долины, где бились народы,
Пылая к отчизне любовью святой;
Где падали силы Орды Золотой;
Где пелися песни войны и свободы».
«Кого же прославит певец молодой?»
— «От звука родного, с их бранною славой,
Как звезды, блистая красой величавой,
Восстанут герои из мрака теней:
Младый, но ужасный средь вражьих мечей,
«Но кто ж молодого певца наградит?»
— «Пылает он жаждой награды высокой,
Он борется смело с судьбою жестокой,
И, гордый, всесильной судьбы не винит…
Так бурей гонимый, средь мрака ночного,
Пловец по ревущим пучинам летит,
На грозное небо спокойно глядит
И взорами ищет светила родного!»
«Но кто же младого певца наградит?»
— «Потомок героев, как предки, свободный,
Певец не унизит души благородной
От почестей света и пышных даров.
Он славит отчизну — и в гордости смелой
Не занят молвою, не терпит оков:
Он ждет себе славы — за далью веков…
И взоры сверкают надеждой веселой!»