Хулиган и все-все-все - Страница 6

— Корнуэльские пикси вместо игрушек, гномы в балетных пачках, гриндилоу, вытащенный за хвост, — начал перечислять он, — трёхголовая псина в гостиной, а теперь ещё — дожили! — дракон! Ты когда-нибудь научишься думать?

Гарри нерешительно повилял хвостом — вдруг он, Северус, посмотрит на это и вмиг подобреет?

— Ты глупый и строптивый мальчишка! — продолжил тем временем сердитый профессор. — В Румынию! В компанию к огнедышащим тварям!

— Они поэты, — тихо поправил Гарри, но из его пасти вырвался лишь клубок дыма.

— Я клянусь, что отдам тебя Хагриду, если это продолжится.

Дракон снова нерешительно повилял.

— И не надо подлизываться, — заметил всё-таки Снейп. — Не выйдешь из комнаты, пока я не скажу.

Но когда Гарри снова лёг на подушку и разочарованно выдохнул облако в спинку кровати, профессор погладил его по макушке, как маленького.

А затем взмахом палочки («Нокс!») выключил свет.

Всю ночь Гарри плевал в потолок слабые искорки, думая о двух драконах в Румынии, мечтая о непрожаренном стейке и приключениях, и только к утру его вдруг осенило:

— Вот бы слопать булочку с джемом!

И в этот самый момент он — наконец-то! — уместился в своей кровати и забыл, каково всё-таки чувствовать крылья, а главное: каково же это — вилять прелестным драконьим хвостом.

«Эх! — вздохнул Гарри. — Прощайте, мятные пряники!»

Ведь он всё-таки кое-кому кое-что обещал?

Мальчик-ночь

По улице моей который год

Звучат шаги — мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход

Той темноте за окнами угоден.

Б.Ахмадулина

Из соседнего куста выглянула морда, да такая счастливая, наглая и любопытная, что Принц немного оторопел. Завалившись назад, он ойкнул и испугался. Пока, конечно, морду не рассмотрел (а та не рассмотрела его в ответ).

«Вполне себе человеческая».

— А это что? — указал тем временем Гарри.

Маленький Принц дёрнулся и тут же задвинул молнию до самого подбородка.

— Я так упал.

— Ничего себе синяк! — восхищённо похвалил Гарри — у него таких никогда не бывало. — Красивенный!

— Какой?

— Красивенный!

Принц промолчал: ему раньше не говорили, пускай и вот так коряво, что в нём есть красивые вещи. Даже если это синяки после отцовской пьянки.

— Кто ты такой? — наконец, решился он, хотя вначале думал поскорее вылезти из клумбы и убежать.

Но Гарри не спешил отвечать, потому что от мальчика был в восторге: синяк вот такенный, здоровый, одежда, похожая на мешок, а если смотреть в глаза под определённым углом, то там появляются отблески, словно это моргают звёзды. Какой интересный!

Он сидел перед ним на корточках и любовался.

— Издеваешься? — смутился маленький Принц. — Или отвечай, или уходи: и без тебя тошно.

— Гарри, сэр.

— Гарри?

— Ага.

— А я — Принц. Ну и иногда ещё Северус. Можно Сев.

— Маленький Принц из сказки?

— Да ты совсем дурачок?

— Спасибо.

Северус опять замолчал. На его плечо аккуратно опускался паук на серебряной нитке, и та дрожала, словно струна: Гарри на секундочку вообразил, что паук арфист, а может быть, играет гитарное соло.

— Ты должен обидеться и убежать, — подсказал ему Сев, кутаясь потеплее: ветер завывал и грубо вычёсывал куст. — Это не похвала: я тебя дураком обозвал, понял?