Хроники боевых ангелов. Часть 2. (СИ) - Страница 33

Самое удивительное было в том, что на праздники нас приглашать не перестали. Наоборот, Айсфинг стала ещё более популярной. Поначалу народ просто умилялся, глядя на Айсфинг, как на стихийную силу природы. Её страсть к тому, чтобы все организовывать по-правильному, была действительно сродни урагану или наводнению.

Потом Айсфинг стали приглашать в город помогать делать покупки. У княжны был удивительный талант выуживать из отдельных сообщений чужеземцев полезную информацию. Из отрывистых данных о том, что где-то там война или наводнение, княжна могла составить точный прогноз повышения цен на мясо или зерно. Началось всё с того, что кое-кто из мужиков на очередном празднике прислушался к рассуждениям Айсфинг о том, что выращивать на продажу мулов гораздо выгоднее, чем лошадей. Потом нас с княжной стали брать в город, когда надо было сделать большие покупки. Айсфинг ухитрялась видеть и замечать то, чего не видел никто другой: плохие зубы у лошадей и неровные швы на парадной одежде, подпорченное зерно и неровно сшитые сапоги. Несколько раз она спасала наших односельчан от покупки краденных лошадей, причём определяла она это, просто глядя на продавцов.

Односельчане только диву давались, глядя на то, как сбываются все прогнозы княжны. Её много раз просили объяснить, как она это делает, Айсфинг каждый раз честно объясняла, но все равно никто так ничего и не понял. Даже я.

Айси ярилась и восклицала:

- Ну как можно не понимать, что если в соседнем княжестве война, то им потребуется больше зерна, и оно подорожает в первое время? А потом купцы его навезут слишком много, и оно сильно подешевеет? Как можно не понимать, что если конь ухоженный, статный и сильный, а хозяин - неряха, то он мог попасть к нему только одним путём - кражей?

Все кивали и соглашались - да, это просто. Но потом все равно не могли сориентироваться.

Эти поездки в город не давали нам много денег, но, тем не менее, это был постоянный доход. Кроме того, прокатиться в город и обратно было на нашей лёгкой повозке тоже было забавным приключением (селяне обычно ехали на своих телегах, а мы на своей).

Мама, глядя на Айсфинг, говорила:

- Счастливая ты, всё-то у тебя получается.

Дядька - контрабандист из города (мы останавливались обычно у него), глядя на Айсфинг, мурлыкал в голос и намекал на какие-то большие дела, которые они обязательно будут крутить вместе, когда она подрастет.

На следующую весну, когда мы уже закончили пахоту, Айсфинг однажды подошла ко мне:

- А ты знаешь, что мы живём только потому, что помещик берет с нас не полный налог, как с других хозяев, а только часть? Если он будет брать всё, то мы должны будем заплатить больше, чем у нас останется после прокорма скотины.

Некоторые предположения на эту тему у меня были. Я сам несколько раз удивлялся, что у нас, даже с учетом половинного налога, оставалось совсем немного. Каждый раз я думал: "Как же при этом живут другие?", но каждый раз задвигал эту мысль подальше. Посчитать все годовые расходы меня никогда не хватало. Я не думал, что всё так плохо.

- Неужели больше?

Айсфинг предоставила мне полный список трат: налог господину, доля жрецу, доля на общие праздники, подарки управляющему, зерно на скотину, зерно на посев... Айсфинг даже посчитала зерно, которое у нас "случайно" скашивали соседи (а происходило это почти всегда).

- А как же тогда другие живут?

- Не знаю. Некоторым помещик прощает недоимки за службу воинами, тем, кто у него в друзьях или родственниках. Многие отдают всё, что собрали, а потом бегут к управляющему плакаться, что им нечего сеять. Помещик и управляющий дают тем, к кому хорошо относятся, но с условием вернуть больше, чем взяли, на треть.

- Но так же долг будет расти всё больше и больше год от года?

- А он так и растет. Ты же сам работал счетоводом, помнишь, кто сколько должен?

Да, так оно и было, большинство наших людей были должны помещику, некоторые больше, чем целый урожай. А я ещё их внутренне осуждал, думал, какие же они нехорошие, что не платят помещику то, что должны.

- А как же те, которым не дают в долг?

- Они со временем теряют свою землю и превращаются в подёнщиков, в тех, кого нанимают изредка.

- То есть получается, что помещик специально разоряет всех селян? Кто подлизывается и убивает тех, кого он скажет, тем недоимки прощают, а кому не удалось оказаться в друзьях - того разоряют?

- Получается, так.

- Но это же невыгодно. У кого своё поле, тот и работает лучше, и налогов платит больше.

- Зато все боятся помещика. А кто недостаточно сильно боится - те быстренько оказываются без поля и без доходов. А потом, до недавнего времени полей около деревни не хватало. До тех пор, пока мы здесь не поселились, людей было больше, чем участков. А кто пытался самостоятельно на брошенных землях поселиться, с теми сам знаешь, что происходило.

Мы помолчали.

- И как нам выживать?

- Не знаю, - призналась Айсфинг после долгой паузы, - Можно попробовать с городским дядькой товары по ночам мимо стражи таскать. Только городские колдуны меня мигом учуют, если я начну от Теней отбиваться. Можно попробовать мулов выращивать. Все мужики согласились, что дело стоящее, но ни один так и не начал.

- У них излишков зерна нет, а у нас есть.

- Уже почти нет. Очень многие взяли у нас в долг зерно, но вряд ли они смогут его отдать.

***

Для начала мы купили на откорм маленького мула.

Я шёл из школы, где задержался после очередной порции наказаний. Около гостиницы пришлось задержаться ещё на некоторое время. Группа вооружённых людей громко препиралась с управляющим гостиницей. Насколько я понял, суть конфликта была в том, что весь отряд хотел разместиться в гостинице, а управляющий не хотел выгонять тех, кто приехал раньше, и просил часть пришельцев идти просить ночлега в замке.

Интересен был не сам конфликт, такие перепалки у гостиницы теперь возникали регулярно. Интересны были люди отряда. Я повидал немало вооружённых людей, и в боях с соседями, и в городе, видел даже элитную стражу колдунов. Но эта группа производила особое впечатление. Нет, они не выглядели богато, но все они были очень ладными - отличные доспехи, аккуратно подогнанное снаряжение. Да и люди в отряде были как будто специально отобранными, по-кошачьи упругими и подтянутыми. Даже стоя в расслабленных позах, они производили впечатление единого организма, группы, готовой к немедленным слаженным действиям. Пока их вожак громко препирался с хозяином гостиницы, вся группа внимательно молчала. Это тоже было необычным - наши мужики уже давно вопили бы все вместе.

Понаблюдав за необычной группой, я отправился домой, не дожидаясь окончания спора. На подходе к дому я услышал, как изнутри несутся громкие голоса. Один голос принадлежал Айсфинг, второй голос был мужским. Это означало большие неприятности - никто из наших мужчин в чужой дом, где находится одна женщина, не войдёт.

Я приблизился и спрятался за косяком.

- Ты пойдёшь со мной! Тебе некуда деваться! - насмешливо и протяжно говорил чужак.

- Ни за что! Уходи, иначе конец тебе!

- Ах, княжна, эта обстановка не для вас. Я предлагаю вам то, что положено по вашему социальному уровню - большой замок, заботливую прислугу...

- Ага. И вечное рабство в заточении, когда даже прогуляться по стене замка надо просить разрешения. Это не считая того, что придётся выращивать нелюбимых детей нелюбимого мужа. Просто мечтаю. Стой! Еще шаг - и нападаю!

- Не мужа. Мужей. Вы станете родоначальницей множества благородных родов, много новых облаков...

- Ни за что!

- Тогда мне придётся взять вас силой.

Я решил, что незнакомец нападает на княжну, и ворвался в дом, чтобы воткнуть в него кинжал. Носить оружие в школу было запрещено, и мне приходилось оставлять его на входе, в специальной комнате. Строго говоря, подросткам вообще запрещалось носить серьёзное оружие, но строго за этим никто не следил. А после того, как на нас напали на Дальних Огородах и чуть не съели, мое право носить оружие никто не ставил под сомнение. Поэтому небольшой простенький нож всегда был у меня с собою. Чаще всего мы его использовали для того, чтобы нарезать хлеб или наколоть лучинок для растопки.