Хроники боевых ангелов. Часть 2. (СИ) - Страница 26

- Ничего особенного, мой господин. Шатёр из плотной ткани, яркий свет, несколько светильников.

- И никакой магии?

- Мне об этом не говорили, и я не видела. Но в нашем случае всё можно сделать проще. Почему бы не построить постоянный сторожевой пост, из бревен или камня?

- Так нам и дадут соседи дом несколько дней строить, - засмеялся помещик, - что в первый день построим, то на второй сожгут.

- Так привезите его с собой, на колесах. Постройте их несколько. Если они нападут большими силами и сожгут один, привезете на следующий день второй.

Помещик перевёл взгляд на меня:

- Сбегай за управляющим.

С управляющим помещик долго обсуждал, можно ли провести по нашим дорогам большой дом. Решили, что проще построить дом здесь, пронумеровать все бревна, а затем разобрать и перевезти его на новое место на телегах. В конце обсуждения помещик сурово посмотрел на княжну:

- Линара, ты нам очень помогла. Благодарю тебя. Но постройка дома займет некоторое время, а дозорный пост нужен уже сегодня. Будешь ночевать с дозорными в шатре, присматривать за светильниками, оплата как взрослому воину. На это время, пока не построят дом, дарю тебе Цветика. Ты с ним вроде ладишь.

Очевидно, помещик не поверил, что княжна выдала все секреты.

- А можно, и я поеду? Ночами сторожить?

Помещик посмотрел на меня, как на слабоумного, но разрешил:

- Будешь числиться младшим фонарщиком. Оплата в половину взрослого воина. Попроси смирную кобылу на конюшне. Уезжать домой будете с рассветом, не хватало ещё, чтобы наши воины ждали вас в случае набега.

Я был рад и этому.

Мы просидели в шатре всего две ночи. Мужики нашего селения расстарались и срубили сторожку всего за два дня, на третий её уже установили.

За эти две ночи мы наслушались множество историй. Сидя у костра, воины принялись вспоминать разные забавные случаи из жизни. Мы смеялись, почти не переставая. Было бы весело, если бы не хоровод теней за тоненькими стенами шатра.

Айсфинг в ответ на каждую историю искренне ахала или заливисто смеялась. Вскоре я осознал, что воины рассказывают истории, в основном, для неё. Когда мы ехали домой после второго дежурства, я спросил, почему она раньше так не смеялась. Айсфинг удивилась:

- Правитель должен поощрять людей за хорошую историю своей радостью. Если он не будет их поощрять, то они не будут рассказывать, и он не узнает много полезного.

Так это все было притворством? Ни за что не поверил бы, выглядело очень искренне. Да кто она такая, с такими умениями? А со мной она никогда, значит, не смеялась потому, что решила меня никогда не обманывать?

Враждебное село сжигать нашу сторожку не стало и неторопливо построило на некотором расстоянии свою. Все восприняли это как заключение перемирия.

***

В середине третьего месяца весны Айсфинг заболела. Температура и кашель никак не хотели проходить. Больше недели мама пыталась отпаивать княжну травками, не помогло. На десятый день мама пошла к сельскому жрецу. Тот сказал, что в Айсфинг, скорее всего, вселился один из болезнетворных духов, посоветовал принести в жертву и сжечь чёрную курицу. У нас не то что чёрных, но и простых кур после войны почти не осталось. Маме каким-то чудом удалось найти чёрную курицу. В качестве огромной благотворительности ей поменяли черную курицу на одну нашу простую. Сельский жрец - он у нас жрец бога силы и смерти - долго и искренне читал заговоры, а потом сжег курочку. Улучшения не произошло.

Мне приходилось работать счетоводом за двоих. Приходя вечером домой, я каждый раз смотрел на широкую лавку, на которой под тремя одеялами неподвижно лежала Айсфинг. Смотреть на затихшую княжну было больно.

Через две недели мы повезли исхудавшую княжну в город. Знахари - целители провели несколько церемоний и освободили нас от заметного количества золота, но ничем не помогли. Только последний маг - целитель, который взял больше всех, обратил внимание на то, что Айсфинг происходит из другого народа и внешне отличается от нас. Он посоветовал купить привычные ей продукты и полоскать горло календулой. Из привычных княжне продуктов мы нашли только особые орехи и безумно дорогие засахаренные дольки неведомого нам фрукта. От фрукта Айсфинг отказалась, сказала, что вместо него будет есть больше лука.

Неизвестно, что больше помогло, орехи, лук, полоскания или потепление, но вскоре княжне стало лучше.

- Больше не возите меня в город, не тратьте столько денег, календулой полоскать мы тут и без них сможем, - подвела итог Айсфинг.

Но кашляла она после этого ещё очень долго.

Жалобы на то, что мы неправильно считаем долги, начали появляться с первого дня нашей работы. Но управляющий не принимал их во внимание, поскольку, во-первых, считал еще хуже, чем мы, а во-вторых, потому, что у Айсфинг на всё были свои документы и расписки. Однако находились и такие упрямцы, которые бегали жаловаться помещику и на управляющего, и на нас. Самым упорным из таких кляузников был дядька Скортоненко. Он бегал к помещику каждую неделю, как со своими проблемами, так и с жалобами всех знакомых.

Каждый раз он отчаянно врал и устраивал буйную истерику с криками: "Они специально делают ошибки, они нас грабят, эти дети!". Помещик ему не верил и отправлял к управляющему, но, как выяснилось позже, целью Скоротненко было не уточнение долгов.

В начале лета помещик вызвал нас с Айсфинг и сообщил, что мы больше не можем работать счетоводами из-за того, что доказано, что мы умышленно приписывали долги тем, кто нам не нравился (тут помещик вяло махнул рукой в сторону дядьки Скоротненко, который стоял за его креслом и сиял от счастья). Я попытался протестовать, говорил, что совершил несколько ошибок по невнимательности от переутомления, когда Айсфинг болела, и что она здесь ни при чем. Господин сказал, что дело решенное.

Через три дня в помощь управляющему назначили счетоводом племянницу дядьки Скоротненко. Эта девчонка была на год старше нас, ее звали Семаруглана. В школе она несколько раз подходила к Айсфинг и выпытывала подробности системы счета. Айсфинг ей старательно объясняла.

Я вопил, что это несправедливо, Айсфинг только смеялась. Она поболтала в школе со знакомыми и выяснила, что Скоротненко входят в тот же клан, что и битый мною главарь банды Аноритоко.

- Скорее всего, помещик уступил этому клану из политических соображений, для того, чтобы поддержать баланс сил в своем окружении. Наши с тобой ошибки не имели никакого значения, если бы их не было, их бы придумали,- сделала вывод княжна.

В следующие дни селяне останавливали нас на улицах и выражали глубокое почтение. А еще они жаловались на то, что Семаруглана установила очень высокую плату за то, чтобы не ошибаться в пользу помещика, при этом работала медленнее и много ошибалась.

- Вы считали точнее и стоили намного меньше, - вздыхали селяне.

Айсфинг даже не думала огорчаться. Ещё до нашего изгнания княжна попросила маму нанять несколько мужиков, чтобы те построили нам каменное убежище на дальних огородах, на месте брошенного села. Там мы распахали небольшой кусочек земли. Теперь княжна целиком углубилась в заботы о ферме.

Несколько молодежных банд, обрадовавшись тому, что мы теперь не имеем поддержки управляющего, попытались наверстать упущенное и поколотить нас. Сначала мы от них просто убегали, а потом Айсфинг попросила наших строителей поговорить с родителями нападавших. Больше нас не трогали, во всяком случае, сильно.

Параллельно со строительством убежища строилась тележка. В конце весны мы купили мула. Некоторое время мы его откармливали и учились запрягать. Это оказалось непросто, но мы справились. Потом я начал учиться пахать. Мужики, строившие убежище, чуть не померли со смеху, глядя на то, как я пытался стоять за плугом или бороться с мулом.