Хроника смертельной весны - Страница 26
– Как вы все это узнали? – в шоке пробормотала Жики.
– Google, мадам…
– Никогда не поверю, что материалы уголовной полиции находятся в открытом доступе!
Десмонд пожал плечами: – Я бы не рискнул с этого допотопного агрегата ломиться на полицейские сайты. И десяти минут не пройдет, как к нам нагрянет группа захвата. Когда привезут мой лэптоп, мадам?..
– Я попросила его поискать, но ничего не обещаю. Терпение.
– Еще скотча, мадам?
– Пожалуй, – Жики протянула опустевший бокал. – Превосходный скотч. На какие деньги куплен?
– Я его украл, мадам. В Nicolas[125] напротив.
– Какой кошмар! – ахнула тангера. – Вы шутите!
– Отнюдь, – хмыкнул он. – Надо же мне что-то пить. И ей! – он обратился к Бриджит: – Правда, детка? You really enjoy jigging with such a cool guy as me, don’t you?[126]
Лицо ирландки вытянулось, и она что прошипела по-гэльски.
Жики было открыла рот, дабы потребовать объяснений – английского она не знала, и поэтому не поняла ни вопроса Десмонда, ни реакции Бриджит – но тут пороге появился ее помощник. В одной руке он держал большую коробку с огрызком яблока на крышке, а в другой – завернутый в прозрачную упаковочную пленку лэптоп. – Вот, мадам. Айтишники отдавать не хотели – они там пари заключили на тысячу евро, кто взломает защиту.
– Не видать им бабок, – злорадно буркнул Десмонд, сдирая упаковку с лэптопа. Он провел рукой по крышке, словно лаская любимую собаку. На его губах Жики впервые увидела искреннюю улыбку. – Ну, приятель, сейчас мы с тобой зададим жару…
…Наверно, ей снится сон. Сейчас она проснется и все будет хорошо – мама накормит ее завтраком, папа завезет на машине в школу, поцелует ее в нос на прощание. Тони рада, что в школу ее завозит папа – почти всегда, если только не уезжает по делам из Парижа. И тогда ее везет в школу Андре – странноватый дядька с внимательными глазами – неужели мама не видит, какие у него внимательные глаза? Такое ощущение, что он видит ее насквозь. Когда ее с мамой возил Жан, то в машине играла приятная музыка, мама улыбалась, Жан шутил, а ей всегда доставалась от него шоколадка, чем родители ее не баловали – мама вечно ворчит, что шоколад вреден для зубов и фигуры. Так вот – сейчас она откроет глаза…
Девочка таращилась в темноту, но ничего не могла разглядеть. Она чувствовала запах пыли и сырости – так пахнет в подвале их дома на авеню Фош – однажды она спускалась туда вместе с горничной Анастасией. Тогда в квартире погас свет, Настя вызвала электрика и отправилась вместе с ним в подвал – Тони она не оставила одну в квартире и взяла с собой. Но в их подвале горел свет, с ней была Настя. А сейчас девочка очень боялась – а больше всего потому, что совсем не помнила, как сюда попала. Она вышла из гимнастического зала в туалет, ее кто-то окликнул по имени и… все. Когда она пришла в себя, ее руки были связаны за спиной, также были связаны и лодыжки. Рот ей залепили скотчем, и она с трудом дышала…
Тони, девочка умная, много читала – и не только книги, а также газеты и интернет-новости – чего мама категорически не одобряла. Но в современном мире бороться с потоком негативной информации с помощью запретов – все равно, что сражаться с ядерными ракетами репеллентом от комаров. И поэтому девочка была в курсе существования педофилов, насильников и похитителей детей. И сейчас у нее не было ни малейшего сомнения в том, что ее украл вот такой урод. Она хотела крикнуть, но у нее вырвалось лишь жалкое мычание.
– Тихо, тихо, – вдруг услышала она спокойный ласковый голос. – Ты ведь хорошая девочка, не правда ли? Тебя учили, что взрослых надо слушаться?
Девочка услышала, как щелкнула зажигалка и тьма, окружавшая ее, немного рассеялась. Но говоривший находился за ее спиной, и поэтому она никого не увидела.
– Молчишь? – продолжил голос. – Это хорошо. Дети должны говорить только тогда, когда им разрешают взрослые. Хочешь пить? Кивни.
Тони затрясла головой и тут же услышала звук, будто кто-то наливал воду в стакан. Чья-то рука сорвала липкую ленту с ее рта. Было больно – Тони взвизгнула.
– Тихо! – приказал голос. – Будешь шуметь, я сделаю тебе больно. Пей! К губам Тони поднесли стакан, и она стала, захлебываясь, торопливо пить. Но только стакан был убран, как она отчаянно закричала: «Помогите!» и тут же рот ей зажала грубая рука: «Ах ты, маленькая сучка! – в голосе не осталось и следа от ласки, звучавшей минуту назад. – Будь моя воля, я бы тебя прямо сейчас…»
Он озвучил, что бы он с ней сделал, и Тони инстинктивно сжалась: из общения с одноклассниками она уже знала, откуда берутся дети, что их рождению предшествует и разнообразный vocabulaire[127], который этот процесс описывает. Голос высказался совершенно недвусмысленно. Вероятно, ей следует вести себя тише.
– Есть хочешь?
Девочка покачала головой. Есть совсем не хотелось, ее слегка подташнивало и единственное, чего она страстно желала – попасть домой, к маме.
– Я принес тебе гамбургер, – Тони почувствовала неприятный запах фаст-фуда. – Ты любишь кока-колу?..
В то же время, Москва, Петровка, отдел убийств.
Наконец-то Глинскому удалось получить записи камер наружного наблюдения на въезде в дачный поселок. Чудесным образом они отыскались в архиве дирекции. Как же он не изъял их полтора года назад? Но тогда уголовное дело быстро прикрыли и отправили в архив. Чего уж там, поморщился Виктор, зачем лукавить перед самим собой? Он был так разочарован тем, что Олег Рыков вновь ускользнул от него – пусть даже и мертвый – что ему было просто недосуг. Грандиозная ошибка! Как же они накосячили полтора года назад – чистое везенье, что дирекция поселка хранила записи так долго…
И вот он просматривает данные с видеокамер за 12 ноября позапрошлого года. Нудное, надо сказать, занятие…
14.18 – у шлагбаума – черный, точно ворон, «Инфинити». У него даже пропуск проверять не стали – шлагбаум услужливо поднят. Водитель, однако, благодарно мигнул фарами и покатил себе дальше.
15.03 – у шлагбаума – корейский внедорожник SsangYong Actyon. Номер заляпан грязью и не читается. Лобовое стекло затемнено. Охранник выходит из будки и проверяет пропуск водителя. Пропуск, видимо, у водителя в порядке, так как кореец беспрепятственно пропущен на территорию элитного поселка.
15.14 – к поселку подъезжает голубая «Победа». У Виктора от удивления глаза на лоб полезли – откуда здесь это допотопное транспортное средство? Однако, сверившись со списком проживающих на территории, он нашел фамилию известного коллекционера раритетных авто советского времени.
15.55 – к шлагбауму подруливает лихая блондинка на «Мустанге». Тоже – никаких позывов проверить у нее пропуск. Значит, своя. Виктор заглянул в список – Потоцкая Э. П. Кокетливо помахав обитателю будки, блондинка удаляется в сторону заката.
16.13 – Глинский напрягся – белый «Сааб» Мигеля Кортеса, предположительно – земля ему пухом! Охранник вразвалочку покидает будку – документы проверены, Сааб пропущен с вежливым кивком – машина дорогая, очевидно, что новая. По разумению опытного охранника, хозяин – человек небедный, скорее всего, влиятельный. За лобовым стеклом просматривается водитель – это явно Кортес, рядом с ним – Анна Королева – бесстрастная камера оказалась в состоянии передать напряженное выражение ее лица.
18.40 – «Сааб» покинул поселок. Водителя уже не было видно, но Виктор знал – за рулем была Анна Королева, на заднем сиденье истекал кровью Сергей Булгаков и плакала его жена….
Итак, по словам свидетелей – Сергея и Екатерины Булгаковых, Олег Рыков уже находился в подвале дома, когда вся компания приехала расправиться с ним. А биллинг звонков показал, что сообщение от Кортеса Булгаков получил в 14.06. Навряд ли испанец стал бы вызывать Булгаковых, не удостоверившись, что жертва доставлена в нужное место. Самому Кортесу никто не звонил, но кто знает, какой способ связи у него был предусмотрен на экстренный случай? У него вполне мог быть мобильник с неавторизованной сим-картой. Если предположить, что не было никакого резона держать Рыкова в подвале чужого коттеджа лишнее время, то можно сделать вывод – в Серебряный бор Олега Рыкова могла доставить только одна из этих машин: кореец, «Инфинити», «Мустанг» или «Победа». «Какая тебе нравится больше?» – поинтересовался внутренний голос с ехидцей.