Христианский целибат. Величие и нищета - Страница 8

Не спрашивай, почему

Кто-то сказал, что незачем оправдывать выбор целибата. Человек возлагает его на себя, когда он призван. К чему обосновывать то, что Бог остановил Свой выбор лично на мне?

Весь Ветхий Завет пронизан неоспоримым сознанием этой избранности. Кто же такой этот Бог, заключающий союз верности и спасения ради порабощенного народа? Для Израиля было нелегко нести бремя Его любви, однако Бог не хотел возлагать его ни на какой другой народ.

В Новом Завете целибат рождается при встрече с эсхатологической Любовью. Он явился, чтобы принести огонь на землю. Это любовь страстная, доходящая до готовности умереть за нас, пылающая Любовь Его пронзенного сердца. Он по-прежнему спрашивает нас – деликатно, но настойчиво и горячо: «Петр, любишь ли ты Меня?».

Не спрашивай у того, кто избрал путь целибата, почему он решился на отказ от собственной семьи. Он был возлюблен до безумия. Он содрогнулся, познав Любовь. Ему пришлось, как Моисею, покрыть лице Свое перед Зовущим его. Ему хотелось взвесить свои силы, чтобы как-то обезопасить себя. Почему?

Тот, кто познал притяжение Любви, знает, что не принадлежит себе.

Мы беремся обосновать целибат

Опасность целибата как призвания – в том, что выбравший его подвергается искушению переоценить собственную религиозную значимость. Отсюда так недалеко до сознания избранничества и фанатизма! Разве не худшая из иллюзий – иллюзия, что тебя любят без меры? Только открывая свою ограниченность, говорят психологи, ребенок приходит к познанию меры самого себя, учится уважать других и становится способен не к нарциссической любви, а к любви-дару.

Ответ на эти, без сомнения, важнейшие вопросы и попытается дать вся эта книга в целом. Если я их формулирую здесь, то для того, чтобы яснее проявить контраст света и тени. Мы беремся обосновать целибат, выбирая его мерой зрелости того, кто избрал этот путь. Это вполне законно, но самое странное в целибате заключается в убежденности в том, что Бог – это личная и воплощенная Любовь. Не мне оправдывать Его призвание. Но почему Он захотел избрать меня? Почему Он любит вплоть до безрассудной верности?

Дерзни взглянуть в глаза Иисусу, распятому и воскресшему, Рабу и Господу!..

Целибат – это не «состояние жизни»

Хуже всего то, что даже внутри христианства целибат был сведен к социальному «статусу». Церковь представляется неким институтом, гарантирующим спасение несколькими различными путями. Они связаны с разными состояниями: брак, холостая жизнь, вдовство, целибат (избравшие который делятся на монашествующих и прочих).

Одни живут жизнью простых смертных и реализуют насущные потребности посредством семейных уз, работы, продолжения рода.

Другие же решаются ответить на высшие требования, на самые радикальные призывы Иисуса – соблюдать целомудрие, бедность и послушание. Под руководством особых, необычных людей они объединяются в группы, являющие собой модели более совершенного образа жизни. Уставы и конституции регулируют и регламентируют этот образ жизни, который становится примером для людей, ведущих двойственное мирское существование. Церковь своим авторитетом санкционирует этот совершенный образ жизни, и соблюдающие его обретают свое социальное место, место «посвященных» внутри Народа Божия. Это, конечно, привилегированное положение, тем более что люди, занимающие его, часто обладают политической и идеологической властью.

Я говорю об этом довольно резко, потому что, невзирая на II Ватиканский Собор, обязавший перестраивать этот социорелигиозный порядок, мы еще очень далеки от воплощения провозглашенного Собором (в догматической конституции «Lumen gentium») великого богословского принципа: следование евангельским советам – это не то, что обеспечивает определенное положение между иерархией и мирянами, а то, что рождается по внушению Духа, свободно призывающего к определенной харизматической форме следования за Иисусом – путем принесения обетов.

Я даже отважусь сказать, что для того, чтобы вернуть евангельским советам их пророческую силу для Народа Божия, нужно перестать говорить о целибате как о «жизненном статусе». Конечно, с точки зрения социологов, он таковым и является. Но почему он должен так же восприниматься и внутри Церкви? Да потому, что сама Церковь представляет собой «социальный институт», включающий разные сословия.

Можем ли мы мечтать о такой Церкви, для которой моделью устройства не было бы гражданское общество? Именно люди, живущие в целомудрии, обязаны напоминать Церкви о том, что ее смысл – быть эсхатологической общиной, которую Бог поставил в истории пророческим знаком грядущего Царства.

У всей Церкви в целом, как и у ее членов, живущих в целомудрии, всегда есть искушение защититься от Живого Бога целой системой истин и практик, гарантирующих нынешнее избранничество и будущее спасение. О, если бы мы лучше помнили, что она – искупленная Невеста, следующая за Агнцем туда, куда Он идет, увлекаемая Его любовью, в послушании отданной Отцу ради всего мира!

Миссия всех, кто дал обет целомудрия, – напоминать об этом. Однако мы, со своей стороны, учимся этому у нее. В конце, в завершение, мы получаем от нее тайные соки девственной любви, которую Дух каждый день обновляет в сердце Невесты.

Духом Святым

Святой Дух рождает в сердце верующего харизматическое отождествление, которое мы называем целибатом.

Это кажется прописной истиной, но на самом деле это не совсем так. Я только хочу сказать (мы еще вернемся к этой теме в других главах), что, когда мы анализируем процесс идентификации со своим призванием, можно лишь формально разделять христианское призвание и «особое» призвание к целибату. Призванию к целибату присуща такая глубина связи с Иисусом, что следовать за Ним оказывается возможным только в целомудрии. Абстрактно можно разделять любовь Иисуса и ее экзистенциальную форму целомудрия, и именно так мы будем делать, сравнивая различные харизмы и формы христианской жизни. Однако в реальности лично я, исходя из моей собственной истории веры, не могу любить Иисуса – и при этом делить эту исключительную и безоглядную любовь с кем-то еще.

Здесь харизма не является некоей возможностью среди прочих, служащих для лучшего устройства общины, здесь это – призвание. Святой Дух привлекает меня к Иисусу, и я посвящаю Ему всю свою жизнь. Это посвящение не есть какая-то дополнительная сущность онтологического или почти сакраментального свойства. Посвящение – это не что иное, как любовь, с которой я воспринимаю следование за Иисусом. Из любви я связываю себя верностью Завету и из той же любви выбираю для себя ту форму жизни, которая подразумевает целомудрие.

Эта «особость» любви, порождаемой Святым Духом, есть сущность целибата. Именно это мы называем харизматическим призванием.

Жить по сердцу

Что таит в себе такое призвание? Во-первых, дар жить по сердцу. К сожалению, большинство людей, сознательно или полубессознательно, решает жить в безопасности. Страх перед преходящим характером нашего существования побуждает защищаться: чем старше человек становится, тем этот страх сильнее. Часто это называют «зрелостью» и «реалистичностью». Но жить по сердцу – значит позволить жизни, событиям, людям затрагивать и ранить тебя. Это значит быть открытым, уязвимым, не соглашаться на безопасность – эту утонченную и беспощадную форму безнадежности, – а, наоборот, быть готовым к непредсказуемому, к свободе, к неожиданному замешательству и смятению, которое может возникнуть в твоей жизни.

Строго говоря, жить по сердцу могут только нищие духом, те, кто не задают вопросов, когда они любимы и избраны: ведь им кажется неслыханным подарком то, что кто-то удостоил их своим вниманием. Те, кто любят нерасчетливо. Те, кто разыгрывают в жизни только одну карту – карту любви. Они слабые, как впечатлительные дети, и неустрашимые, как герои, в разгар битвы штурмующие недостижимые вершины…