Христианский целибат. Величие и нищета - Страница 13

Такая неразделенность порождается двумя причинами. Первая причина – антропологическая: супружеская любовь своеобразна, в отличие, например, от любви дружеской. В принципе, дружеская любовь не является исключительной, а супружеские отношения таковыми являются. И хотя фактически моногамная и стабильная семья складывалась в ходе культурного развития, сегодня мы рассматриваем ее как окончательную форму, которая соответствует неприкосновенному достоинству человеческой личности. В опыте супружеской любви возникает нечто гораздо большее, чем потребность вида: абсолютный характер «ты». Его следствиями являются исключительность и верность. Когда эмоции соединяются с сексуальностью, образуя единый сплав, тогда любовь становится истинным ориентиром. Разделения не может быть: основной принцип, свойственный этой любви, – это «два-одно», антропологическая основа того, что мы, в свете Откровения, называем «заветом». Это не то же самое, что стремление «страсти», всепоглощающей сексуальной силы. Это включает в себя секс, но суть состоит в «узах», то есть в том первоначальном опыте, благодаря которому любовь побуждает нас к полной самоотдаче другому. Это неповторимый опыт духа во плоти. Мужчина и женщина, говорящие друг другу «мой – твоя», прикасаются к Тайне.

Вторая причина – богословская. Мы уже затрагивали эту тему в главе 3, говоря о целибате-призвании. Еще раз напомним его парадоксальный характер: у Бога нет пола, и было бы некоторой двусмысленностью принимать целибат как супружескую любовь в том виде, как мы описали ее выше. Но при этом надо сказать, что он не то что не теряет своего исключительного и верного характера, а только усиливает его. Для того, кто был призван «посвятить себя телом и духом» (1 Кор 7, 34) Абсолютной Любви, эмоциональное «перепархивание», рассеянность сердца, эротический эгоцентризм приобретают и тяжесть «высшей неверности». Я говорю не об исчисляемой мере нравственной вины, а о духовной восприимчивости. Все зависит от того, как избравший целибат человек принял свое избрание и посвящение Самому Живому Богу.

Ему, как народу Израиля, как Иисусу, следует понимать, что значит: «Все Мое Твое, и Твое Мое» (см. Ос 2–3; Ин 17).

Целибат и «особые узы»

Следует ли отсюда, что существует только один способ жить в целибате – никогда не быть эмоционально вовлеченным ни в какие другие отношения и принципиально оставаться одиночкой?

Призвание к неразделенности сердца здесь очевидно. Проблема возникает тогда, когда человек замечает, что эта неразделенность не так уж совершенна. Или потому, что сердце действительно не разделено по той простой причине, что оно еще не раскрылось (целибат – это посвящение любви, а не подавление чувств), или потому, что человек создал себе схему чистой, незапятнанной любви, а в какой-то момент (из-за непредсказуемости жизни и непостижимости путей Провидения) вынужден был иначе определять свое место из-за эмоционального опыта дружбы или непредвиденной влюбленности.

В последующих главах нам придется более подробно остановиться на моральной казуистике и педагогике. В этой же главе мы ставим вопрос о том, можно ли проживать целибат разными способами. И я думаю, что да, можно.

Из чего я исхожу?

Первое: призвание – это некая данность, проект, решающий выбор, но это еще и путь. Целибат созидается через историю союза. Точно так же происходит в семье. Когда один из членов семьи проецирует на своего супруга собственные бессознательные инфантильные потребности, со временем нередко возникает эмоциональная привязанность вне семьи. Это еще не есть неверность. Это тот самый момент, когда нужно задуматься о смысле ситуации, в которую ты попал, и понять, что она может дать для твоего личного опыта.

Сексуальная революция и новые условия смешанного мира, равно как и психологические проблемы, вынуждают людей, живущих в целибате, лучше осознавать, что целибат – это не только «статус», но и процесс. Первая любовь первых обетов, когда решаешься оставить все, переживается иначе, чем любовь в 40 лет, когда уже есть опыт человеческих отношений и, возможно, некоторые из них глубоко затронули отношения с Богом.

Второе: исключительное отношение Завета не означает обязательное исключение из своей жизни других отношений и привязанностей. Когда заключается христианский брак, это очевидно, потому что человеческая любовь в данном случае воспринимается как путь к союзу с Богом. Это показывает, что любовь к Богу в принципе не является соперницей человеческой любви. Нужно преодолеть спиритуалистический дуализм, часто встречающийся в толковании христианского целибата. Однако если этот последний хочет иметь какой-то смысл, то он подразумевает исключительность. Вопрос в том, существуют ли узы и отношения, совместимые с исключительностью целибата. Я не говорю о простых привязанностях или дружбе. Я говорю об эмоциональной связи, переживаемой как определяющая, обладающая исключительным характером. Я думаю, что существует «особая» дружба, делающая возможной глубокую общность душ в Боге, или даже влюбленность, которая, освободившись от склонности к присвоению, очистилась и сосредоточилась в «духовных» узах, не стремящихся к обладанию.

В самом деле, среди тех, кто живет в целибате, можно встретить людей, которые глубоко прочувствовали свои эмоциональные проблемы, нередко в присутствии людей, сыгравших роль посредников.

Нужно иметь в виду, что существуют целибат без посредничества и целибат более опосредованный. В обоих случаях речь идет об одном и том же: полная сосредоточенность сердца в едином. Но есть множество оттенков и разные жизненные перипетии.

С психологической точки зрения, качества, которые целибат сообщает человеческому сердцу, кажутся неожиданными. Например, открытие различных уровней и форм человеческих отношений. Так и должно быть, потому что Абсолюту свойственно открывать самые глубокие слои сердца, те, где дух наименее связан с биопсихическими потребностями. Человеческие отношения – настолько сложная материя, что они несводимы к единой схеме. Когда пытаются контролировать целибат с помощью плоского морализма, разговор о «средствах» и «процессе» порождает ощущение нестабильности и беспорядка. Жалок тот целибат, нищета которого укрывается за защитными стенами, вместо того чтобы пойти на риск эмоциональной полноты!

В контексте реальности

Перейдем ко второму аспекту, который приводит нас к констатации многообразия переживания целибата: к контексту самой жизни. Действительно, на основе эссенциализма, в традиционном воспитании в должной мере не учитывалось разнообразие форм целибата.

«Мир» – это не только внешняя среда. Например, целибат клариссы реализуется внутри монастырских стен, а мир ее чувств и эмоций обладает типичными для него чертами. Она тяготеет к внутренней сдержанности, поскольку ее призвание растет и развивается благодаря созерцательному уединению. Ее внешние отношения будут, прежде всего, духовными. Какая разница по сравнению с жизнью настоятеля, отвечающего за приход! Ему в его целибате приходится идти на более открытые эмоциональные отношения. Он тоже должен сохранить сердце для Бога, однако его отношения с Богом не могут носить такого выраженного характера духовной интимности. Последнее не означает, что он меньше любит Господа. Какую мудрость чувств нужно обрести человеку, принадлежащему к секулярному институту, если, согласно своему призванию, он не заключил брак! Или другой пример: ответственная за профсоюзную деятельность верующая журналистка, которая, испытав пылкую любовь, решила не выходить замуж по причинам гуманистического свойства и которая вдруг открыла для себя любовь Бога лично к ней. Предчувствуя призыв к целибату на всю жизнь, должна ли она оставить круг своего общения и своих лучших друзей?

Человек, живущий в целибате, не должен забывать, что переживает свое призвание в реальном мире, в совокупности конкретных отношений. Если он заранее создает некую жесткую схему, то подвергается опасности искалечить свой внутренний мир и, что хуже всего, пытаться навязать Богу собственные критерии. В основе эмоциональной истории человека, избравшего путь целибата, всегда светится милосердие Господне, Его таинственное Провидение. Все уголки и преграды наших сердец Ему известны лучше, чем нам. Иногда он ревнует, как самый непреклонный возлюбленный; иногда терпеливо и уважительно переносит наши увлечения, как безупречно верный муж. История человека, призванного к целибату, никогда не бывает только историей выбора, которому он следует, но почти всегда – еще и историей сердца, с любовью ведомого Благодатью, воспитываемого мягко и нежно, прошедшего через опыт экстаза и опыт фрустраций. До тех пор, пока это бедное сердце не научится любить верно!