Хозяин Спиртоносной тропы - Страница 33

Кузя тоже не спал, сидя у жаркого огня, вспоминал Катю. Ему было стыдно и жалко девчонку за то, что обидел сегодня днем. Когда мать разговаривала с гостями о походе, он незаметно ткнул ее в бок кулаком за то, что она предупредила Анну. Ударил не больно, но, видно, попал в уязвимое место. Согнувшись, Катя закусила губу, на глазах появились слезы, она убежала домой. Теперь, переживая за свой поступок, корил себя: «Вот дурак! Зачем стукнул? Ведь она ничего не сделала. Подумаешь, сказала матери! Так ведь не со зла, а переживая. Надо будет попросить прощения, когда вернусь. Ведь она неплохая девчонка, хоть и Рябуха».

Увидев Вениамина и Константина, Кузя не удивился, будто ждал их появления. Поворошив палкой костер, подвинулся, уступая место. Те с ружьями в руках присели рядом. Некоторое время молчали, глядя на пляшущие языки пламени.

— А что, город большой? — любопытствуя, наконец-то спросил Кузя.

— Город? Большой, — соглашаясь, кивнул головой Вениамин.

— Больше нашего прииска?

— Больше.

— А как больше? Как все прииска?

— Еще больше.

— И много там золота намывают? — округлив глаза, удивился юноша.

— Там золото не моют. Там его нет, — усмехнулся Константин.

— Как нет? А что же там тогда мужики и бабы делают?

— Работают. К примеру, на фабриках или заводах. Железо льют, станки разные производят, одежду шьют. Или там мебель сколачивают: столы, стулья, шкафы или что другое.

— Ну, это и у нас можно делать! — разочарованно протянул Кузя. — У нас, вон, дядька Артем такие подковы в кузне кует — на год коню хватает! А столяр Никон может такие колеса к телеге замастрячить — вовек не сломаются!

— Так это все на низком уровне, так сказать, кустарное производство, — улыбнулись собеседники. — Там на заводах таких, как дядька Артем и столяр Никон, тысячи. Один гайки точит, другой листы гнет, третий все это скрепляет. А в целом получается какая-нибудь машина: паровой котел или насос для подачи воды.

— Вон как! — удивленно проговорил Кузя. — А я-то думал, что все это один мужик делает.

— Так же и на швейной фабрике: первая женщина кроит, вторая режет, третья рубаху шьет. Да в любом деле так. Производство — это сложный механизм, где каждый человек зависит от другого. А если посмотреть в еще больших размахах, то мы все не можем без посторонней помощи.

— Это что, вроде как в муравейнике, что ли?

— Смотри-ка — соображаешь! Где тебя этому научили? В школе?

— Не, школы у нас нет, тятя сказывал. И еще Катька. Она все знает: читать и писать умеет.

— Кто такая Катька?

— Соседка моя. Да вы ее видели, конопатая такая, как цыпленок. Ее грамоте и цифрам мать научила, тетка Валентина.

— Это плохо, когда школы нет. Учиться надо, чтобы знать, что вокруг тебя происходит. Что есть или что было раньше. Нам вот с Константином посчастливилось учиться, сначала в начальной школе, теперь золотое дело изучаем, хотим стать горными инженерами.

— А-а-а! Оно и видно, что вы сюда не за жарками прибыли, — усмехнулся Кузя. — И карта у вас не зря. И на Екатериновский хребет не задарма поперлись. Верно, вынюхать что-то хотите.

— Вон ты какой смышленый! — усмехнулся Константин. — Верно говоришь, что не зря. Задание у нас государственной важности: написать работу по истории возникновения золотых приисков в вашем районе и их дальнейшей перспективе.

Для Кузи его слова — что камень на камне, ничего не понятно. Одно очевидно, слова «государственной важности» имеют такую значимость, как сам царь: никто его не видел, но все почитают и боятся. Притих, как бурундук в норке перед прыжком соболя. Понял, что «сморозил не в бадейку», как говорил отец. Застыл в ожидании: а вдруг его спутники доложат, куда надо, и ему потом будет плохо?

— Ты чего? — увидев перемену, дружелюбно положил на плечо своего проводника руку Вениамин. — Да не бойся ты! Мы ведь люди простые. Это я так сказал, к слову, чтобы ты понял, что мы не какие-нибудь бродяги и хапуги, только и готовые набить себе карманы, а там хоть трава не расти. Наоборот, по-другому хотим сделать, чтобы и рабочий люд жил, и государству Российскому прибыль была весомая. Поэтому и стараемся понять, где золото лучше брать, чтобы без промашек.

— А я и не боюсь! — воодушевился Кузя. — Только сдается мне, по бумажке у вас ничего не получится. Чтобы золото найти, надо лопатой ковырять много. Так мне отец говорил. А что карта, так на ней хорошо карандашом водить.

— Ну, мы это еще посмотрим! Карта эта не просто так нарисована. Тут труд и память многих людей. История, ведь она, брат, многое может рассказать!

— А как же Золотуха?

— Опять ты со своей Золотухой, — развел руками Вениамин. — Вроде, рассуждаешь, как взрослый мужик, а в сказку веришь.

— Какая тут сказка?

— Надо по науке рассуждать, — не слушая Кузю, уверенно продолжал не имевший старательского опыта будущий горный инженер и возбужденно заблестел глазами. — Найти бы ту самую трещину, откуда золото выплескивалось! Тогда бы мы доказали, что старый старательский способ с кайлой да лопаткой — обычная Филькина грамота. Тогда люди бы сразу по-другому работать начали.

— Как это? — съязвил Кузька. — Просто так ткнул пальцем в землю и ну собирать самородки?

— Нет, конечно, не все так быстро, — согласился Веня. — Сначала надо проверить химический анализ и содержание добытого золота, а потом, с учетом высот и возможных подвижек земной коры, по формуле просчитать вероятность и точность его выхода.

— Да уж, говоришь — будто рябчика щиплешь! — с иронией ответил Кузя. — Кабы все так гладко было, не сидели мы тут у костра, а дома на полатях спали.

— У костра тоже неплохо, — неожиданно для всех заметил до этого молчавший Константин. — У огня, например, очень хорошо думается.

Его голос заставил вздрогнуть Кузю. За все время он говорил мало, односложно — да или нет, — больше молчал с серьезным лицом. Это придавало ему некую тень скрытности, как будто он боялся выдать какую-то тайну. Общаясь с Вениамином, мальчик иногда забывал, что с ними есть третий.

— О чем думать? — удивился Кузя.

— Обо всем. Например, об этих местах, как здесь все было раньше или будет потом, через много лет. Как тут жили люди.

— Как они тут жили? Так и жили, золото копали!

— Э-э-э нет, брат ты наш, — покачал головой Костя. — Не сразу тут золото мыть начали. До нас, прежде чем мы, русские, пришли сюда, тут другие люди жили: тюркские племена. С копьями и луком себе пропитание добывали. А золото изымать из земли стали первопроходцы лет эдак сто пятьдесят назад.

— Неправда! — вдруг вспомнив о стреле, вскочил Кузя.

— Что неправда? — насторожились спутники.

— Что золото только сто лет назад мыть начали. Я сам видел!

— Что видел?

— Да так… — осекся Кузя, понял, что проговорился. Стараясь замять разговор, начал сочинять: — Мне мужики говорили, что золото еще инородцы копали. Дед Ефрем Лугин сказывал, что стрелу с наконечником находил.

— Это тот, который с чернильной бородой? А где та стрела?

— Не знаю. У деда была. Может, куда дел или выбросил. Давно это было.

Как ни пытался Вениамин удовлетворить свое любопытство, Кузя не выдал тайну. Отвернулся, молча лег на лежанку, давая понять, что разговор окончен. Спутникам ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Проснулся Кузя на рассвете, хотел подживить огонь. Протянул руку за поленом, вдруг замер, затаив дыхание. В недалеком ложке увидел движение: в густом тумане из-под горы мимо двигался смутный, темный силуэт. Сначала принял его за зверя, хотел разбудить Вениамина, чтобы тот приготовил ружье, но остановился. За первой фигурой следовала вторая, третья, четвертая. Присмотревшись внимательно, различил людей. Старясь не шуметь, быстро натянул высохшие у костра бродни, накинул куртку. Скрываясь за стволами деревьев, стал подкрадываться к идущим ближе.