Хозяин озера (СИ) - Страница 55

Спрашивает, а сам удивляется, как Водник одну малявку отпускать не боится. Сам присматривает, аль взаправду девочка одинешенька ходит, темени не опасается. Колокольцы в руках маленьких позванивают, будто и не живые вовсе.

– Просто так, – Лада улыбается, глазенки серые жмурит, в зеленые меняет. – Скучно дома сидеть. И тятя уже пришел, а все никак не дает поиграть с ним.

Иван девочку по кудряшкам мягким непослушным гладит, понимает, как ребятенку может скучно одной-то быть. Не видел детей больше царевич, а Воднику поди хлопот хватает, с дочкой некогда все время возиться.

Ладушка беззаботная на колени царевичу забралась, купает цветы в воде, песенку напевает. Иван вздохнул, смирился. Наклонилась Лада низко, чуть в воду головенкой не нырнула. Иван поскорее девочку придержал за плечики худенькие. Распались кудри цвета пшеницы спелой, увидел Иван на шейке тонкой стрелу-копье золотую, на коже нежной проступающую. Будто солнышко пометило, на девочке след оставило.

Лада меж тем за палец его ухватилась, кольцо рассматривает.

– Красивое, – протянула Ладушка. – Слабенькое только. Прежнее, тятино, куда дел? Потерял?

– Подарил, – замялся Иван с ответом, да в последний момент вывернулся, краем глаза заметил, как Роман к ним от дома идет, поспешает.

Мрачный цыган, да он такой всегда теперь. Не до веселья, куда уж.

– Здравствуй, славница, – Роман на корточки присел, девочке леденец дал, откуда достал только.

Конфету Ладушка взяла, в кармашек спрятала, есть не стала. Не человек, сладости ей не интересны, а вот поиграться да на свет посмотреть сквозь сахар цветной – это запросто.

– О, колечко! – девочка проворно Романа за палец цапнула, погладила камень туманный. – Ты ему обещался?

– Что? – царевич сам чуть в воду не свалился, на Романа в ужасе уставился.

Цыган в усы ухмыльнулся, лукаво бровь приподнял. Мимо василиск прошмыгнул, в клюве тащил что-то большое. Отвлеклась Ладушка, про вопрос забыла. За зверенышем припустила.

– Есть новости какие? – Иван у Романа спрашивает, хотя и сам ответ знает.

Цыган руками развел. Какие новости, когда все и так уже известно, сыграно. Как сумерки на землю лягут, они все к озеру поспешат. А там, даст бог, что-то и получится. Лишь бы успеть до того, как костер в силу полную вступит, до того, как Янис передаст эту мощь Навье. Ярый против был, чтоб людей с собой тащить, но смог его Роман переубедить, уговорить, правоту свою доказать. Не лишними будут любые помощники.

Чаро из воды вырос, встал, как на твердь земную. Доспех обуглен, серебром не сияет. Изможден ручей, едва на ногах держится, шатается, чисто пьяный.

– Что? – Иван, позабывши, руку протянул, помочь хотел из воды выбраться.

Чаровник жест оценил, кивнул небрежно, доспех отпустил, на копье потускневшее тяжело оперся. Из реки не вышагнул, вода его питала. Раны глубокие на руках и ногах затягивала, боль снимала.

– Проход еще не открыт, а твари уже ринулись, – ручей вздохнул устало. – У протоков теперь два змея ходят, не видел никогда таких.

– Никто не ранен, не погиб ли? – Роман поднялся, в сторону дома речного глядит с тревогой, знает, что Ярый с ручьями ушел сегодня.

Чаро головой покачал, опустился, на воду уселся, ноги вытянул.

– Не знаю, как мы справимся, коли такая силища в темени сокрыта. Не отвлечем Навью, так нам не выбраться. Может, правда лучше было Совету уничтожить всех разом.

– Ты белены, что ль, объелся?! – Иван на ноги вскочил, закричал злобно. – Как так уничтожить? Убить и все тут?

Роман кашлянул, царевича подтолкнул, поток словесный прерывая.

– Не поможет нам мера страшная, – цыган на Чаро прямо посмотрел, увидел и боль, и усталость. – Коли озеро уничтожить, Навья останется. Кто слово свое даст, что другого выхода не найдет? Да и не подобраться к озеру, стена терновая не пустит, а воздуху сил не хватит с водой да с землей сладить.

Иван охолонул быстро, на ручья глядит спокойнее, понимает, что устал сильно, отчаялся от того. Обратно василиск пробежал с хвостом рыбьим в зубах, за ним Ладушка.

– Хотел бы я как они быть, – Чаро вдруг хмыкнул криво, бровь рассеченную тронул осторожно. – Беззаботным, в догонялки играть. С Милым… или Жданом. Хозяину выговаривать за Яниса или прикрывать, когда он на совет опаздывает. Ночью спать спокойно, крепко… или не спать жарко.

– Все будет еще, – цыган сказал уверенно.

– Почем знаешь, человек? – улыбка ручья на губах увяла, побледнела и исчезла.

– Тем мы от вас, духов, отличаемся, наверное, – Роман не сердится, говорит спокойно. – Мы много не верим, но всегда надеемся на лучше. Даже если голову сложить должны завтра – вдруг, да авось подсобит, удастся уйти.

Расхохотался Чаровник, на себя прежнего, неунывающего, походить вновь стал. От дома рыкнули зло, шипение василиска послышалось. Ярый вышел на крыльцо, встряхивается, волосы мокрые, потемневшие в стороны топорщатся.

– В реку темень стала просачиваться, – хмуро сообщил он, Чаро ощупывая, касаясь там, где плоть широко расходилась, шрамы глубокие грозила оставить. Ручей молчал стойко, только морщился. – Пришлось сызнова заслоны ставить, отгораживать.

– Ненадолго же, – Иван говорит. – Чему хмуришься?

– Ключей чувствовать я перестал. Либо мертвы, либо ушли с головою в темень, не вернуть. Плохо это. Коли они теперь к Янису прикоснутся, за собой потянут. Надеялся, что Навья их оставит про запас, но, видимо, сил у него не так много – тянет отовсюду.

– Хрусталя я видел, – Чаро голос подал сквозь стон болезненный. – Не узнал меня, не подошел, хоть окликал… ой!

– Тише-тише, уже все, – Ярый сжал плечо ручья старшего, залечил рану последнюю – рубец неровный розовый края стянул, засветился. – Коли так – худо. Ключи на стороне Навьи – за ними присматривать придется. Слабые, ан все равно.

Замолчали все, призадумались. И без того не весело было, а теперь и вовсе грустно. Деревья вдали шумели, под ногами речка журчала недовольно, облака по небу ползли деловито. Матушка-природа делала вид, что не замечает черного бельма на озере, али надеялась на детей своих.

Ярый Чаро в дом увел, уложил в постель свою широкую. С другого края Ирро свернулся, дышит натужно. Ранен был тяжелее брата старшего, едва руки да глаза не лишился, вовремя Яр его вытащил. Страж сам едва ушел, когда темень из протока на него кинулась, хищной тварью обернувшись, бестелесной. Ан стоило на нее отвлечься, из-под коряг змеи вывернулись, телами скользкими обвились. Шипы, по всему телу рассеянные, доспехи протыкали, пытались чешуи выдрать, до тела добраться. Жалили ядом странным, к горлу подбирались. Если бы не конь Яра норовистый, мог река и не отделаться так легко. Скакун водный как увидел, что хозяин попал в беду, на змеев бросился, копытами ударил, клыками мощными впился в шкуры черные. Себя не пожалел, но дал время нужное, чтобы Ярый вырвался, плеть выпустил, копье призвал да ручьев своих увел.

– Если тьма так всемогуща, как мы к озеру вообще подойдем? Янис-то нам не помощник, он пламенем занят будет, видел в прошлый раз, не до мира ему было, – Иван сказал да язык прикусил.

Яр только отмахнулся. На пол сел, к кровати спиной привалился, глаза прикрыл устало.

– Когда пламень вырастет, темень присядет, как пена молочная в подойнике. Навье придется и с Янисом быть, и на тварей своих отвлекаться. Мы сможем ближе подойти. А дальше – главное успеть, – страж замолчал, цыган подхватил, продолжил.

– Главное успеть, пока Навья еще пьян от силы будет, его убить, а Яниса вытащить. Пусть и мало нас, но так оно удобнее. Подберемся тишком.

Иван закивал согласно:

– Успеть Яниса вытащить – вот, что главное.

Ресницы с трудом Яр поднял, на царевича глазами больными глянул, как на дите неразумное – так и Роман смотрел. Ревности да соперничества во взгляде не осталось, только усталость безмерная.

– Если успеешь – то позаботься о нем.

Иван ругаться начал, поднялся и в лес ушел, василиска с собой свистнув.