Холодная кровь (СИ) - Страница 36

С одной стороны, безумной казалась затея, при мысли о которой Агна ледяной коркой покрывалась, а с другой — пьянила шалая мысль о свободе, мысль о том, что вновь с Воймирко останется, все станет, как и прежде. Уверен он в том, что задумал, и эта твердость ей каким-то чудом передавалась. Агна вздернула подбородок, прочь погнала от себя ненужные лишние чувства, смотря в спину Воймирко, но они, что волна морская, обрушивались на нее до тех пор, пока Агна поняла, что задыхается, что ноги невольно стали подкашиваться, и твердь под ногами что из-за снега и так неустойчивой была, вовсе в кудель пуховую соткалась

— не успела оглянуться, как отстала изрядно, хотя нужно бы поторопиться.

Воймирко заметил то, замедлил ход, стараясь не очень спешить, терпеливо ожидая девушку. Если нагонят, то… Агна и представить боялась, что тогда будет, а потому, собрав остатки сил, старалась уж более не отставать, но совсем не думать, когда дыхание княжича, как живое, настигало ее лица и губ раз за разом, вынуждая цепенеть на месте, не получалось. И это злило страшно.

Пройдя так через чащобу добрую долю пути, Агна поняла, как устала страшно, ощущая, как начали заплетаться ноги — едва волочилась за жрецом, как застревал воздух в груди. Метания измотали изрядно, и в том не была виновата непроходимая дорога…

Воймирко все чаще останавливаться, чтобы Агна дух смогла перевести, вновь двигался в путь. Подгоняло уж и то, что сквозь кроны густые небо бледнеть начало, а Ильма все не показывалась впереди. Агна представляла, как очухается Анарад, ее не обнаружив, в какую ярость он войдет, что обманутым оказался, и мороз продирал. Впрочем, это не должно ее волновать — не стоило ему забирать ее из Ледницы, тогда бы ничего этого не произошло.

Вскоре за мыслями мрачными, которые только сгущались, как тучи грозовые, частокол редеть помалу стал, расступился совсем, открывая глазам темно-синее ровное, словно блюдце, озеро, снегом белым окаймленное, будто око самого леса. От него таким льдом повеяло, что Агна съежилась, сосны и в самом деле вокруг в инее все стояли, поскрипывали — знать, озеро глубокое, с ключами сильными.

Воймирко сильно к берегу не стал приближаться, остановился у березки тонкой, что цеплялась корнями за хлипкие берега, молча стянул с себя мешок, нырнув в него руками, что-то выуживая — свертки полотенец. Агна невольно залюбовалось им, забывшись на миг, наблюдая, как тот хозяйничает ловко, умело. Она без сил к стволу заснеженному привалилась, дыша часто, улавливая запах снеди — лепешек грибных. Нутро сжалось, издавая жалобные звуки.

Воймирко голову поднял, на нее взглянул — глаза весело сверкнули.

— Ничего, тут уже Стрежи недалеко, до избы доберемся, там и передохнем да подкрепимся, потерпи, — поднялся он и, прихватив все под локоть, пошел куда-то в чащу просить хозяина лесов и покровителя своего Велеса защиты да приюта.

Когда совсем скрылся он в зарослях, Агна перевела взгляд на озеро, холодное, даже глаза заслезились. Утро занималось быстро, окрашивая верхушки сосен розовым светом, всполохи золота рождались в глубине его, таяли помалу сизые стылые тени. Постояв так недвижимо и бездумно, Агна ощутила, как холод стал прокрадываться к разгоряченному от безостановочного пути телу, быстро сковывая. Она поежилась, плотнее закутываясь в накидку меховую, ожидая жреца, опасливо скользнув взглядом по берегу дальнему, поздно сознавая, что одна совсем осталась.

Агна ждала недолго, но к тому времени, как послышалось шуршание хвойных ветвей, успела порядком продрогнуть. Сосредоточенный и задумчивый Воймирко подхватил мешок и, оглядев берег, направился вдоль него, осторожно ступая, проверяя палкой каждый следующий шаг. Агна молча следовала за ним, доверяясь. И когда вновь вспоминала нынешнюю ночь и глаза Анарада, и плескавшийся в их глубине блеск и желание, и плохо скрываемую бережность, забывала, что ступает по следу жреца, что сковывал холод, забывала, зачем и куда идет, чего ищет и что хочет. Отголоски желания Анарада все еще прокатывались по телу, будоража вновь и вновь, заставляя думать не о том, что нужно, вызывали какую-то неведомую жажду, теплом собираясь в животе, отяжеляя все тело, заставляя вздрагивать. Это оцепенение не отпускало, а только усиливалось по мере того, как отдалялись они от родных земель. Агна одергивала себя каждый раз, смотрела в затылок Воймирко, на широкие плечи жреца, спину, и о нем думать старалась, вспоминая все то, как с ним ей хорошо было, как приходила на капище, и он встречал ее всегда тепло и ласково. Как ведал ей разное, как так же по лесу бродили вдвоем, а он вот так же шагал да бросал на нее частые взгляды через плечо, от которых внутри все загоралось, и хотелось парить, потому что огонь в них, пламя жарче божьего ока казался, и желание погреться в его лучах разливалось хмелем по телу. Только сейчас почему-то оно не греет совсем, хоть ничего не изменилось с того времени, и рада должна быть без меры, что вновь рядом с ним, а ничего этого не испытывала, тревогу только и дикое, безумное смятение. Тогда он казался ей самим Велесом — сильным, мудрым, надежным, рядом с ним никогда она не чувствовала себя столь растерянной, неуверенной ни в чем. Что же сейчас случилось? Что не так? Как бы ни мучилась, а понять не могла, хоть и все по- прежнему вроде, но естество молчало равнодушно, не отзывалось и сердце. Агна видела перед собой не воина могучего, полного силы, а мужчину, прятавшего что- бегущего куда-то, от кого-то.

В какой-то миг Воймирко остановился, Агна не сразу это заметила, едва не ткнувшись носом в его грудь. Оказалось, что они уже ушли далеко от Ильмы. По- прежнему окружали ровные рыжебокие сосны, посветлело заметно — набирало утро силу.

— Отстаешь, Агни, не так что-то? Грустная ты какая-то, — в голосе его тревога послышалась.

Агна поежилась и взгляда не могла задержать на нем долго, страшась, что тот увидит то, чего она сама не хотела чувствовать в себе.

— Устала просто, — ответила уклончиво, хоть это была и доля правды, только чего уже от себя таить — не в том причина, но признаться, как грызет ее сомнение, изъедая и ядом опаляя — не могла, язык как к небу примерз — не могла и все.

Это все одно, что предать себя, свои чаяния, надежды все, выбор, жизнь, предать Воймирко и разрушить все то, что так долго выстраивала, хранила все эти годы, что защищала и за что боролась. А сомнения пройдут, как только уйдет подальше — все встанет на места, будет как прежде. Нужно только потерпеть. Подождать. Переселить. Устоять. Это все из-за княжича, из-за Анарада. Он стал ее проклятьем, расшатав ее равновесие. Перевернул все с ног на голову. Вторгся в ее жизнь и едва не разрушил ее. Воймирко прав — она должна бежать, чтобы спасти хоть что-то, собрать осколки своей судьбы, что звенели льдом сейчас внутри, больно раня и врезаясь в душу, должна постараться соединить их. Прочь от себя должна гнать его. Прочь! Пока окончательно не поселились в ней чуждые незнакомые ей чувства, чтобы они не пустили корни в ней, дав новые ростки, оплетя колючками. Пока не поздно. Все правильно она сделала, что бежит, Воймирко прав — как всегда. Если не можешь дать бой — беги.

— Ну, хорошо, — мягко улыбнулся Воймирко, выждав немного, присматриваясь лучше, — нам осталось спуститься, внизу Стрежи, селение небольшое в пять изб, но на глаза людям появляться не станем. От деревни неподалеку сторожка есть заброшенная, в ней и передохнем.

Агна кивнула, соглашаясь, проглатывая горечь терзаний, поторопилась за мужчиной, спускаясь осторожно по склону, что уходил круто вниз.

— Осторожно, — придерживал Воймирко, и его руку крепкую Агна ощущала на поясе отчетливо, а он будто и не торопился выпускать ее. Это удивило — никогда не проявлял такого, а может, она просто не замечала?

Агна все-таки попыталась отстраниться, решая сама справиться, только непривычно то было, да зря — оступившись, зацепилась за корешок носком. Агна только охнуть успела, всплеснув руками, как крепкие руки Воймирко обхватили — ухнуть вниз да кулем покатиться не дал. Тогда он уже не отпускал, посмеиваясь над ней беззаботно. Так вдвоем они спустились и, продравшись через ельник, вышли к пролеску, где торчали заснеженные кровли из снега. Потянуло сразу дымом горьковатым и тягучим, залаял где-то вдалеке пес — хорошо, что далеко были от первого двора, не заметны пока ни для кого. Воймирко сразу в сторону увлек, пройдя по самой кромке опушки, вновь в лес нырнули, и вновь перед ними склон крутой, на этот раз уже высоко вверх поднимавшийся. Вскарабкавшись на него, Агна ощутила, как ногу правую тянет и жжет — никак все же вывихнула. Агна поморщилась, когда поняла, что ступать на подвернутую ногу становилось все больнее. От внимания Воймирко, конечно, это не ушло. Помрачнел разом, замолкнув, челюсти сжав.