Холодная кровь (СИ) - Страница 29
Половицы вскрикнула, Агна едва не вздрогнула от неожиданности, будто кто-то мог видеть ее мысли.
— Ерия, ты чего так крадешься? — нахмурилась сердито и только потом заметила побелевшие губы сподручницы да тусклые, будто дождливые дали, глаза, заволокшие туманным маревом.
— Воймирко…
— Что? — поднялась с лавки Агна, сердце так и всколыхнулась, пускаясь в галоп тревожный.
— А то не знаешь, что! — буркнула недовольно и даже зло. — Пришел.
Агна сглотнула шумно, втянула туго воздух в себя, плечи опуская, ноги так и ослабли — напугала же Ерия.
— Пришел прямо сюда, в детинец, — объяснила женщина.
Агна бросилась к сундуку, где лежал полушубок.
— Ты что же, пойдешь к нему?
Одежду накинула на себя спешно, забыв застегнуть петли, обулась в сапожки.
— Где он, говори!
— Угомонись!
Агна так и опешила, видя, как потемнели глаза женщины разом, что ночь непроглядная.
— За стеной — батюшка с княжичем, через день свадьба, а ты из терема вон?
Агна глазами хлопнула, ничего не понимая, с чего вдруг вскипела?
— Отойди, — бросила сквозь сжатые зубы, да голоса своего не узнала — послышался треском льда.
— Я не задержусь долго.
Она взглядом по ней скользнула, так, что Агне не по себе стало. Всегда помогала ей раньше, дверь не загораживала, что с ней случилось такое? Или осхарец этот тоже голову ей затуманил? И чем он им так пришелся? Наследник рода того, кто пришел с мечом завоевывать серо-западные земли, заслужив немилость волхвов здешних! Агна все понять никак не могла. Ведь Ерия своими глазами видела, как отнеслись к ней княжичи, как разговаривали, не проявляя никакого уважения, пусть и не знали, что она княжна. От воспоминаний этих в груди загорелось от негодования, хотелось напомнить ей о том, да передумала — напрасно это все.
— Куда тебе так выходить, — заговорила Ерия, верно, тоже поняв, что остановить девушку уже не сможет, тем и хорошо, — чтобы тебя первые стражники признали?
Ерия сняла со своих плеч кожух, распутала и платок шерстяной, который был покрыт поверх повойника, встряхнула, сбрызгивая растаявшие снежинки, протянула княжне.
Агна растерянно себя оглядела: и в самом деле, от волнения потеряла всякую осторожность, торопливо скинула с плеч свой полушубок. Ерия одеться помогла в кожух добротный и неимоверно тяжелый, нагретый и пахнущий травами, она в нем утопла — еще две ее влезло бы, пусть и не сильно широка в костях Ерия. Не признают в ней никто княжну, а когда платок повязала — не отличишь от любой челядинки, что жила в женском стане.
— Прямо только ни на кого не смотри, — упредила Ерия, поправляя воротник, а потом вдруг вздохнула шумно, брови нахмурив, — если князь узнает — прогонит меня, кто тогда рядом с тобой останется?
— Не узнает. Он до завтрашнего утра не появится здесь.
Ерия только угрюмо поджала губы, взглянула на нее с грустью и тревогой, отступила.
— Знаешь, я только сейчас поняла, только сейчас глаза открылись, в какой опасности ты жила до этого, такая молодая и красивая, а бегаешь за этим жрецом, как… Нехорошо это — встречаться тебе с ним. Когда ты вот так спешишь к нему, готовая бросить все, уйти и никогда больше не вернуться, мне тревожно становится. Да простят меня Боги, не верю я ему. Пусть и служитель, и святость его непрекословно, но чего хочет от тебя, если ты вернулась уж домой, за тобой приплелся?
— Говоришь так, будто он мне когда что плохое учинял за эти пять зим. Ерия? Не придумывай. Кого мне стоит стороной обходить, так только тех, что сейчас за одним столом с отцом сидят.
Сподручница ведь не знает, как запер ее Анарад, и как братец его в опочивальню ее наведывался, чего хотел — ясно дал понять, и, если бы не отцов нож, уж не знала бы, как от него отбилась бы и отбилась бы вообще. Поэтому и серчать на нее не нужно — только Агна видит их подноготную.
— А Воймирко мне не чужой, он мне как… — Агна запнулась, не зная, что и сказать. Кто для нее был Воймирко? Отцом не могла его назвать, хоть и был он на три зимы младше Карутая, и не брат. Он тот, кому она могла полностью довериться
— вот и весь сказ.
Но Агна не ответила Ерии ничего, рукой только махнула, спросив:
— Так где он?
Ерия вдохнула тяжко.
— Сказал, у Сныти ждать будет. Только прошу, — женщина подступила, обхватив локоть Агны, — недолго ты с ним разговаривай. А лучше скажи, чтобы больше сюда не приходил.
— Опять ты! — вспыхнуло негодование внутри с новой силой, проливаясь наружу.
— Я сама решу, что сказать ему, — ответила грубее, чем хотела, только от чего все взялись вдруг разом уму разуму ее учить, наставления раздавать, да указывать, как поступить нужно?! Дернула локоть, сбрасывая ее руку, поспешив обойти женщину, к двери направилась, сердито сведя брови.
На дворе еще светлее, чем казалось в хоромине, да на белом снеге было видно каждого отчетливо. Люд сновал по двору, справляясь каждый по своим делам. Агна глянула в сторону терема отцова — там, верно, застолье только начинается, да и у ворот собрались мужи незнакомые — те, кто прибыл с Анарадом. Агна поторопилась, скрипел свежий снежок под сапожками, успокаивая помалу, да воздух колючий и снежинки, что в лицо сыпались, отвлекли от мыслей мрачных, и сердце преисполнилось предвкушением встречи с Воймирко — даже немело где-то под сердцем от радости той. Княжну, ясное дело, никто не угадывал, не обращали даже внимания — у них и в мыслях не было увидеть в простой хоть и справной одежде дочку Карутая, да и не могла она выйти ныне никуда — не позволено невесте. Хоть той себя Агна никак не считала, а сейчас, когда на свободе оказалась, когда воздух свежий пьянил, и грудь вздымалась полно — и подавно. Вся сущность рвалось к нему, подстегивая едва ли не пустить в бег.
Через ворота прошла свободно, хоть стояли повсюду стражники на стенах крепостных, и у ворот прохаживались кметей много, покинула детинец беспрепятственно. Правда, когда выходила к мосткам со стены присвистнули, видно, кто-то из молодых гридней. Агна не обернулась только и поторопилась поскорее покинуть стан, зашагала по большаку, выходя прямо к лоткам уже пустующим, а вот на площадке уже было отсюда слышно шум посада. Ловко же он придумал встретиться здесь — в месте людном, хотя Агне это было непонятно — зачем было таиться? Ведь Воймирко сам ручался перед князем Карутаем за ее жизнь и сохранность, клятву на крови давал, что будет оберегать и учить. И с каждым шагом сомнение росло, даже не слышала, как шумит народ вокруг, переговариваясь и прохаживаясь вдоль торговых лотков. Агна старалась не поднимать голову, вскользь только замечая разрумянившихся девиц в венцах нарядных да полушубках, да женщин осанистых, что гуляли кто парами, а кто и целой сворой. Толкутся кто по гостям, кто просто на улице собирается вестями разными поделиться, а тем более сегодня, когда в посад княжичи из Роудука пожаловали.
Лоток Сныти купца находился посередине торжища, у него Агна вместе с сестрами и Ерией выбирали ткани разные цветастые, кои он привозил с северных земель. Сердце, казалось, смерзлось, а шаг ее сбился, когда она увидела высокого в плотном кожухе мужчину, подпоясанного кожаным ремнем, на котором подвешены и сумы, и ножны. Среди мелькавшего народа он не сразу княжну заметил, и сам вроде не отличался от остальных мужей, что находились тут, а что-то было в нем особенное, что сразу выдавала его за путника дальнего. Чуть продолговатое лицо и длинный тонкий нос, без шапки волосы светло-русые на скулы спадали, подрезаны ровно, открывая чуть шею сильную. Его бы можно принять за воина — столько сильные были его руки и плечи, и покатая грудь, а движения — Агна хорошо знала
— твердые, точные, будто у лучника. Агна не раз заставала его, когда он на капище то ножом упражнялся, то топором — он никогда не раскрывал, что имел сноровку в военном деле, а Агна и не углублялась. А теперь вот стало понятно, откуда это все, коли служил князю Воруте, если Анарад, конечно, в том не ошибся. Агна поняла, что вовсе остановилась, наблюдая за ним, этим и привлекла его внимание, он повернулась, отлепившись от столба, к которому прислонился, раздумывая будто над чем-то, и глаза его сузились хитро, а губы в отросшей бороде в улыбке едва заметной растянулись — узнал.