Холодная кровь (СИ) - Страница 23

Одевшись, быстро пешими из детинца с тыльной стороны стен крепостных пошли в лес, скрывшись от глаз стражников, что сновали по вежам высоким. Зар вел через кущу вглубь. Мокрые потемневшие деревья обступали частоколом, пахло густо мхом, так, что голову кружило. В такую мокроту ни один зверь не высунется из норы, однако пара лосей мужчинам попались, от людей прочь бросались, проламывая голые кустарники — не догнать. А больше никто им на пути не попадался. Поднявшись по склону, продираясь через еловые лапы, глазам тут же открылось место недавнего ночлега.

Вротислав к костру прошел, прибитому дождем и уже давно потухшему, носом сапога выковырнул пепел с остатками сучьев.

— Утром еще горел. Шустрый заяц, успел уйти.

Анарад двинулся в сторону от очага, прошел средь скал замшелых, коричнево- зеленых — здесь было сложено из нарубленных топором еловых ветвей укрытие. Пригнув голову и согнувшись в поясе, Анарад внутрь скользнул — ничего не нашел, кроме устланной мягкой хвоей земли, и по вялости ее было видно, что ночевал он тут не одну ночь. Анарад вернулся мыслями к Агне — не встречалась ли она с ним? Ведь вчера князь выпустил ее из-под замка…

Княжич наружу выбрался.

— Надо в деревню спуститься, может, кто-то видел пришлого.

Покинув становище, спустились по крутому склону. Доль гладким атласным лоскутом огибала покатые холмы. Здесь — на возвышенном берегу — вырубать деревья стали давно. Россыпью торчали, как грибы, самые первые построенные осхарцами хижины, настолько старые, что кровли уж мхом зеленым покрылись — такие жилища сооружали не над землей, а вглубь выкапывали, потому пол был ниже линии земли, в таких всегда было мало света, но стены бревенчатые сохраняли много тепла. Дальше к вершине в ряд теснились обычные избы с хлевами да загонами для скота — уже не прятались в земле, чуть поодаль ставили совсем новые — работа сейчас приостановилась из-за дождей, хотя к первым морозам должны успеть крышу настелить.

Завидев приближавшихся мужчин, женщины с первого двора, что вывешивали на веревки стираные коврики, замерли. Зар отделился и к хозяйке подошел, здороваясь на ходу, две девицы, что помладше, заробев, взоры потупили, поглядывая исподволь на гостей редких. Женщина, ответив поклоном, тряпкой на них махнула, приводя в себя разом, стегнув легонько да хлестко, те подхватились да побежали в укрытие с глаз долой. Хозяйка избы за ними вслед пошла, все оборачиваясь — не случалось княжичей вблизи такой видеть. Долго ждать не пришлось — хозяин избы показался, из ворот выступая.

— Здравы будьте, — коснулся крепкой ладонью покатой груди мужчина русобородый, с густыми бровями, меж которых застыла суровая складка, вгляделись цепко глаза цвета прелой листвы в пришлых.

— И ты будь здрав, — отозвался Анарад. — Как величать тебя?

— Палотой кличут все.

— Хорошо, Палота, — шагнул к нему княжич, — скажи нам вот что, приходил ли вчера или ныне утром путник какой, или, может, видели что-то подозрительное?

Палота нахмурился, в землю поглядев перед ногами, складка над переносицей глубже стала. Пожал вдруг плечами.

— Нет, княжич, не видал и не слыхал. Путник к нам не захаживал никакой.

Тихий смешок вынудил Анарада глаза поднять — и сей миг девка за створкой ворот скрылась.

— Ты хорошо вспоминал, Палота? — подступил уже и Вротислав. — Может, кто из деревни что заприметил неладное? Поспрашивай.

— Да если бы заприметили, уж на слуху у всех было.

Анарад вернул на мужика взгляд — это верно, они бы уж точно в княжестве узнали бы давно о том.

— Разве только видели дым, вроде как клубился оттуда, — указал он в сторону кряжистого леса, откуда только что вышли мужчины.

Это и они теперь знают.

— Ладно, иди, Палота, — бросил Анарад хозяину двора, отпуская взгляд его. — А если увидишь что — обязательно извести.

Палота кивнул:

— Понял, княжич.

Анарад отступил, и уж очень хотелось поскорее вернуться в детинец да увидеться с Агной, и пусть теперь только попробует солгать о том, что не знала о том, что жрец был здесь. Пришел под самые стены. Она должна была его, по крайней мере, почувствовать и наверняка он подавал ей знаки. Только вот поговорить выйдет ли? Сегодня застолье широкое продолжится, и еще громче будет, чем вчера по случаю приезда Карутая в Збрутич.

Анарад все прокручивал в голове разговор с Найтаром. Если он говорил правду, то почему молчал, почему именно теперь решил заговорить об этом, ведь рано или поздно ему пришлось бы открыться. Нет, это его заявление не укладывалось в голове. Но теперь, когда догадки Вротислава подтвердились и жрец следует за княжной, значит, есть надежда поймать его и, как ни прискорбно признать, а отпустить сейчас княжну не может. Он должен разобраться со всем, что творится вокруг и с ним. Обязан.

Пока добрались до детинца уже стемнело. Дружинные избы гремели голосами, сновали по двору кмети, выходившие из душных и тесных горниц на улицу глотнуть свежего воздуха. Кто-то окликнул вернувшихся мужчин.

Анарад обернулся.

— Будь внимателен, — велел Зару, — заметишь что — доложи.

Тот кивнув и отступил, убегая к стражникам.

— Теперь Воймирко не сунется, раз заметили его, — выдохнул.

— Кто знает, на что он пойдет ради своей добычи — княжны Збрутича, — широко усмехнулся младший княжич.

Анарад фыркнул — все еще не укладывалось то в голове.

— Пойдем, а то ведь скоро спохватится князь, — ответил только.

Вместе с Вротиславом Анарад вошел в гридницу, где ныне пировали правители, распив уже, верно не одну чарку меда. Чад от съестного и коптящейся на вертелах снеди прямо на углях очага, что был вырыт посередине помещения и уложен камнями, почувствовался еще с ворот. Запах кислой браги да кваса собирал все больше народа под кровом, вышибая из груди воздух. Анарад предпочел бы сейчас покой, да трудно избежать посиделок — неуважительно к гостям, да и князь все равно бы позвал.

Найтар заметил вошедших сыновей сразу. Русна, сидящая подле него, тоже повернулась в сторону входа, уколов ледяным чужим взором. Анарад скользнул взглядом вдоль длинных столов, сдвинутых вместе, за которыми сидели по обе стороны многочисленные гости, даже старосты тут, и Дияр среди них, веселый и раскрасневшийся, Волеб рядом с князем — стена нерушимая. Но самые почетные здесь — ватага князя Карутая. Сам же правитель Збрутича восседал средь своих верных ближников: острозорких матерых воевод, а рядом с князем и дочка его. Анарад, сам того не ожидая, напрягся весь до каменной тверди. Агна сидела спокойно, смотрела будто бы перед собой, но в то же время за всеми наблюдала, взгляд ее растерянный застыл на вошедшем княжиче. Анарад даже издали увидел, как губы княжны сжались, и кровь от того пустилась по его жилам, горяча грудь и голову.

— Опять, похоже, не спать ночь, — выдохнул Вротислав и к лавкам направился.

Найтар развернулся, полагая, видно, что старший княжич раздумает и уйдет, чуть головой кивнул — к столу призывал. Хоть разговор их дневной не забылся еще и тлел внутри, но пришлось следовать.

Едва Анарад направился к месту, как в спину прохлада сквозняком толкнула. Он кожей ощутил присутствие вдовицы и удивился — насколько чувствовал ее, глянув через плечо. Вспыхнули угольки в ее темных глазах — обожгли, она отвернулась, проходя к своему месту — к женской стороне. А ведь раньше не жаловала гулянья широкие. Анарад, опомнившись, прошел к гостям, хотя для начала следовало бы сменить влажную одежду, но теперь уже поздно о том беспокоиться. Он не сразу заметил, как все звуки будто разом стихли, вниманием окутывая вошедшего мужчину, и вдруг взяло смятение, что, верно, все знают о том, что затеял Найтар — скрепить союз с княжеством соседним, разожглось в нем негодование за долю до того, как он на скамью опустился. Тут же засуетилась челядь, наполняя до краев медовуху. Поднялись вдоль столов разговоры, вновь наполнилась гридница шумом, потянулись звуки тихие жалеек, и стало не так тесно, будто воздух вокруг него расправился шире.