Холод, пиво, дробовик - Страница 11

Когда поднялся из подвала, вновь позвонил в оружейный магазин, но там никто не ответил. Это немного даже напрягло. Я раздраженно бросил трубку на рычажки, поймал озадаченный взгляд помощника и покачал головой.

– Ничего, – успокоил его, припоминая, где валяется выданный соседом чарофон, но искать магическое средство связи не пришлось: почти сразу распахнулась дверь, и в бар прошел Гордеев собственной персоной.

Вслед за ним заскочил Саня, шумно потянул носом воздух и азартно потер руки. В силу энергетического истощения и приема лошадиных доз разных таблеток последнюю неделю он не пил вовсе и время понапрасну терять не собирался, но я перехватил его на подступе к стойке и попросил:

– Сань, давай помоги Ивану, – потом указал на заднюю дверь Гордееву, который заявился в гости с какой-то длинной картонной коробкой. – А ты проходи в подвал, не стой. – И уже тише добавил: – Поговорить надо.

Сосед удивленно глянул на меня, но на людях расспрашивать не стал и двинулся к лестнице, на ходу отряхивая от снега шапку. Мы спустились в подвал, там я взял с накрытого стола бутылку бурбона, плеснул в стакан и выпил.

Гордеев выложил непонятную коробку на стол, избавился от верхней одежды и спросил, желая начать разговор:

– Платон с Димой не пришли еще?

– Когда это Платон вовремя приходил? – усмехнулся я, налил еще, но пить не стал.

– Случилось что?

– Да как тебе сказать… – протянул я. – Ничего серьезного.

– Да неужели? Слава, ты только не темни…

Я посмотрел на подрагивавший в руке стакан и хмыкнул.

– Ну как ничего серьезного… Ограбить меня хотели. – И, не дожидаясь расспросов, пояснил: – На выходе с Колхозного рынка, когда товар Платону сдал и в машину садился…

Николай молча выслушал рассказ о нападении, потом хрустнул костяшками пальцев и поинтересовался:

– Так, думаешь, простое ограбление? Не Семера?

– Точно не Семера, – ответил я, нисколько не сомневаясь в своей правоте. – Ножом пырнуть? Да ну на фиг. Не их стиль.

Но Гордеев моей уверенности не разделил.

– Могли узнать о твоем амулете, – предположил он. – Амулет у тебя хороший, сколько на него автоматных рожков уйдет, – два?

– Да не в этом дело, – махнул я рукой. – Понимаешь, Коля, Семера так не действует, вот и все. Просто подошли бы человек пять и замесили меня топорами или мачете, что у них там нынче в моде. У них же все отработано, на свидетелей плевать с высокой колокольни. Наоборот, дополнительная реклама. Злые они на нас должны быть. Очень злые.

Гордеев задумчиво осмотрел пивоваренное оборудование, потом кивнул.

– Злые, да. Только не на нас.

– О нас они не знают, – подтвердил я. – И это были не они.

– Как скажешь, – согласился с моими выводами сосед. – Но ты аккуратней. Хорошо?

– И так сама аккуратность. Ты что принес-то?

– Как что? Подарок! Мы у тебя столько пива выпили, надо отблагодарить.

– Давай! – обрадовался я. – И чего там такое?

В коробке оказался рычажный карабин «Росси» четыреста пятьдесят четвертого калибра.

– Только зарегистрировать не забудь, – предупредил Николай, выкладывая на стол коробки патронов. – Собрал на первое время. «Пустышки», обманки. Потом сам подберешь, что понадобится.

– Ну здорово! – обрадовался я. – Ну вообще!

Послышались шаги, и в подвал спустился Платон.

– Ну и где у вас наливают? – громогласно поинтересовался он прямо с лестницы.

– Митю где потерял? – спросил Гордеев.

– Сейчас подойдет, машину паркует.

– Иван ворота открыл? – уточнил я, убирая карабин за варочный бак.

– Да. Нормально все, – подтвердил Сергей Платонов, подходя к столу. – Так где наливают, говорите?

Я влил в себя бурбон и рассмеялся.

– Не где, а что. Как видишь, сегодня у нас широкий ассортимент горячительных напитков…

Хмель

1 января

Встретили мы Новый год просто отлично. Я, правда, из-за расшатанных нападением нервов чересчур сильно налегал на бурбон, поэтому в памяти отложился не весь праздник, но что было весело – запомнил точно. Впрочем, более-менее трезвым оставался только Иван Грачев, который отвлекался на гостей в баре, остальные набрались изрядно. Ирина сразу после двенадцати ушла спать, оставив нас гулять чисто мужской компанией, ну мы и погуляли.

А чего такого? Новый год раз в году, имеем право.

Проснулся на удивление рано, когда алкоголь еще толком не выветрился, и какое-то время лежал со смеженными веками, не решаясь открыть глаза. Затем потянулся за водой и только тогда обнаружил, что в постели больше никого нет. Ирина переодевалась в закутке ванной комнаты. Это, наверное, и разбудило.

Сделав несколько глотков – вода показалась неприятно-сладкой на вкус, – я тихонько уселся на кровати и, к немалому своему удивлению, обнаружил, что самочувствие меня как-то даже особо не беспокоит. Все же бурбон был качественным, с пивом ума хватило его не мешать, и о вчерашнем застолье напоминали разве что пересохшее горло и тяжелая голова. Но голова – это объяснимо, только под утро спать легли.

– Ирин, ты куда собралась? – спросил я, кутаясь в одеяло.

– Домой, – прозвучало в ответ.

– А что такое?

– Хмелев, совсем память пропил? – фыркнула Ирина.

– Блин, чего ты опять начинаешь?

– Да ничего я не начинаю. Я же тебя предупреждала – мы с коллегами идем на обед.

– Точно! – прищелкнул я пальцами и осторожно опустился на подушку. – Просто поход в гости первого числа кажется мне столь дикой затеей, что она просто не укладывается в голове…

– Поэтому я пойду одна. Так?

– Ох уж эти непьющие медработники, – выдохнул я и вновь сел. – Давай отвезу.

– Разбиться хочешь? На себя посмотри!

Определенный резон в этих словах был, поэтому настаивать я не стал. Просто поднялся и начал одеваться.

– Тогда провожу. Заодно и проветрюсь.

– Проводи, – улыбнулась Ирина. – Проветриться тебе точно не помешает. И комнату проветри, дышать нечем.

– Проветрю, – пообещал я, отдергивая шторы. – Потом.

Наскоро выпил традиционный набор пилюль – чуть не вывернуло под конец, – прицепил на пояс кобуру с револьвером, сунул в карман штанов выкидной нож, заодно прихватил телескопическую дубинку, усиленную парой хитрых заклинаний. Народ у нас с похмелья совсем дурной, так не стрелять же хулиганов направо и налево. Некоторым и дубинки хватит.

Дверь в гостевую комнату, где отсыпались Платон и Дмитрий, была закрыта, мы спустились на первый этаж и прошли в бар. В углу мигала огнями магическая елка, от ее неровного мельтешения сразу заломило затылок. Особого беспорядка в зале не оказалось – не иначе Ваня успел прибраться. Впрочем, и публика подобралась проверенная. Абы кого вообще на Новый год лучше не пускать. Пожарные команды в эту ночь нарасхват, да и поножовщина между собутыльниками не столь уж редкое дело.

– Ты идешь? – поторопила меня Ирина.

– Иду, – отозвался я, отпер входную дверь и выпустил девушку на улицу.

Сам вышел следом, запер бар и сразу заметил перед домом здоровенное пятно закопченного снега и обгорелые обрывки картонной коробки. Сильно пахло кислой пороховой вонью. В памяти мелькнуло смазанное воспоминание об уносящихся в небо огнях, грохоте и вспышках. Фейерверк. Обычный, не магический. Не иначе кто-то из гостей притащил.

– Вот черт! – выругался я, шагнул с тропинки на газон и принялся закидывать гарь и обрывки картона чистым снегом.

Колдовские иллюзии – это одно, а за настоящий фейерверк можно и по шапке получить. Ракеты у нас под запретом. Слишком часто от них пожары случаются.

– А я еще думала, что за грохот заснуть не дает! – понимающе протянула Ирина. – Ну вы молодцы!

– Это не мы, – поспешил я откреститься от фейерверка.

– Оно само, да? – подколола меня девушка.

– Вроде того.

Я вернулся на тропинку, выгреб набившийся в ботинки снег и протянул спутнице руку.