Холод, пиво, дробовик - Страница 10

– Климова позовите, – попросил я, не меняя позы.

– Не двигайся! – резко потребовал один из братьев, но тут административный блок обежали двое бойцов, и атмосфера понемногу разрядилась.

А там и Клим подтянулся.

– Ну что опять такое, блин, на фиг?! – в сердцах выругался он. – Хмель, че за фигня?! Ты понимаешь, что мы тебя со стволом должны Дружине сдать? На северную промзону захотел?

– Расслабься, – попросил я и достал удостоверение резервиста. – С правом ношения огнестрельного оружия.

Климов внимательнейшим образом изучил документы и даже сверил серийный номер, потом брезгливо скривился.

– Ренегат!

– Вот только не надо, – поморщился я и убрал револьвер в сумочку.

– Что опять у тебя стряслось? – потребовал объяснений начальник охраны рынка.

– Мне бы кто сказал, – пробурчал я, напряженно обдумывая случившееся. – Не знаю. Ограбить хотели, наверное…

– И стрельбу устроили? – фыркнул Клим.

– Да не, – досадливо махнул я рукой. – Сначала какой-то тип с ножом подвалил. Его прикрывали просто.

– У нас не шалят, знаешь ли.

– Мало беспредельщиков в Форте?

– Да уж хватает, – вздохнул начальник охраны, соглашаясь с моими словами, и огляделся. – Так, значит, дружинников не вызывать?

– На фига? – искренне удивился я. – Они даже если постараются, никого не найдут.

Климов кивнул и опросил подчиненных, но те ничего толкового сообщить не смогли. Никто не видел машины налетчиков, никто не обратил внимания на них самих.

Я как смог описал внешность типа с ножом, затем подошел к простреленной задней дверце и аккуратно прикрыл ее.

Здесь не шалят? Ну да – братья грабителей не жалуют и в расход их пускают без всякой жалости. Но если бы по мою душу пожаловали жулики из Семеры, они бы действовали совершенно иначе. Расстреляли бы из автоматов – и все дела. Нож? Точно нет. Значит, не они.

– Поеду, пожалуй. – Я хлопнул Клима по плечу и забрался за руль. Голова просто гудела.

– Катись! – напутствовал меня приятель. – И поосторожней давай.

Я кивнул и захлопнул дверцу.

Теперь-то чего осторожничать? Второй раз не нападут. Не иначе залетные какие-то. Увидели машину, в машине товар, вот и позарились. Впрочем, надо и в самом деле поаккуратней быть.

Ну вот же сволочи какие! И так настроения не было, так они окончательно праздник испохабили! Поубивал бы!

Домой приехал злой как собака. По дороге отходняк накатил, потом и вовсе на душе мерзко стало. Не люблю, когда на меня наезжают, пытаются ограбить или убить. Я просто хочу спокойно жить, варить пиво, держать бар и не лезть в неприятности. До недавнего времени это неплохо получалось. А тут будто полоса черная пошла – одно к одному, одно к одному.

Когда, загнав УАЗ на задний двор, я прошел в бар, настроение нисколько не улучшилось. Народу – не протолкнуться, шум-гам, разве не накурено только! В углу магическими огнями магическая же елка мигает. Спасибо, конечно, Сане-чародею за подарок, но лично у меня от этого мельтешения голова болит и глаза режет. Не люблю.

– Ваня, будь добр, разгрузи машину, – попросил я помощника и заглянул на кухню, где хлопотала Ирина. – Можешь минут на пять отвлечься и за баром присмотреть?

Девушка смерила меня недовольным взглядом.

– А Иван что? – спросила она, вытирая руки полотенцем.

– Он продукты разгружает.

– А ты?

– Мне бы другим заняться. Так присмотришь?

– Присмотрю! – хмыкнула Ирина, стягивая через голову передник. – Куда деваться…

Я на последнюю ремарку никак не отреагировал и поднялся к себе. Разулся, кинул на кровать сумочку с револьвером, снял куртку. Немного постоял у окна и посмотрел на улицу, потом понял, что просто тяну время, и открыл превращенную в бар радиолу. Достал бутылку бурбона, налил полстакана, замахнул.

Алкоголь пошел плохо, аж передернуло всего. Но отпустило. Пусть на душе особо легче и не стало, зато напряжение немного улеглось. Расслабился слегка, смог спокойно обдумать случившееся.

Ну хотели ножом пырнуть и машину увести – разве это трагедия? Вот получилось бы – тогда да, тогда и в самом деле трагедия. А так ничего из ряда вон, рабочие будни.

Логично? Логично.

И какой тогда толк самого себя накручивать? И без того найдется кому на нервах поиграть. Ирине вон, например…

Я с обреченным вздохом отошел от окна и достал из шкафа коробку патронов четыреста десятого калибра и набор для чистки револьвера: оружейное масло, тканевые патчи, тросик для протаскивания хлопчатобумажных кругов через ствол.

По идее с револьвером ничего не случится, но оружие уход любит. Сниму нагар, заодно и сам успокоюсь.

Я занялся чисткой револьвера и уже почти привел его в порядок, когда постучали в дверь.

– Открыто, – повысил я голос и на всякий случай взял один из лежавших на кровати патронов. Когда в комнату вошел Иван, бросил его обратно.

– Там дыру новую в задней дверце заметил… – озадаченно произнес помощник. Увидел револьвер и принадлежности для чистки оружия и осекся. – Дядя Слава, только не говорите, что это самострел был…

Я покачал головой.

– Нет, ограбить пытались. Прямо у Колхозного рынка, представляешь?

– Совсем ошалели, – охнул Грачев.

– И не говори. – Я подошел к радиоле и вытащил из нее бутылку. – Будешь?

– Не, потерплю до вечера, – отказался помощник. – Так все обошлось?

– Как видишь.

– Гамлету звонили?

– Нет, – ответил я, не скрывая раздражения. – И не собираюсь.

– По уму, надо бы… – упрямо пробасил Грачев.

Я вздохнул:

– Ладно, тогда иди вниз и смотри, чтобы телефон никто не лапал.

Линии были параллельными, и меньше всего мне хотелось, чтобы Ирина оказалась в курсе случившегося.

Иван со спокойной совестью отправился в бар; я какое-то время бездумно смотрел на аппарат, затем поднял трубку и начал крутить диск, набирая номер. Но позвонил не в «Ширли-Муры», с Гамлетом общаться не хотелось. Да я и не должен с ним разговаривать. Это мое право обратиться к нему, а вовсе не обязанность.

Вот что я должен был сделать – так это предупредить Николая Гордеева. Во-первых, потому что обещал ставить в известность о подобных инцидентах. Во-вторых, потому что он мне голову оторвет, если узнает о нападении от кого-то другого. И будет в своем праве, если уж на то пошло. Почему? Правильно – потому что я обещал.

Николая дома не оказалось, трубку снял Саня-чародей. Он вызвался передать сообщение, но я только попросил их не опаздывать. В любом случае вечером увидимся, а вечер уже вот он: совсем стемнело на улице.

Я поднялся со стула, зарядил револьвер, убрал патроны и ящик с патчами в шкаф. Сразу и переоделся. Глянул на себя в зеркало, полюбовался на отражение худой физиономии с модной трехдневной щетиной и спустился в бар. Но сначала прицепил сзади на пояс кобуру с револьвером, благо длинная рубаха прекрасно скрывала его и при этом нисколько не топорщилась.

– Все на кухню унес? – спросил я помощника, оглядев заполненный посетителями зал.

– Все, – подтвердил Иван. – «Шершень» под стойкой.

Я заглянул под прилавок, где на своих местах лежали и жезл «свинцовых ос», и похожая на него как две капли воды пневматическая винтовка, и кивнул.

– Отлично.

Что ж, теперь можно и поработать, а то суета одна.

Можно – да. И я налил себе пива…

После восьми мы потихоньку начали сворачивать торговлю, но особо не лютовали, и те, кто хотел спокойно допить пиво, просто постепенно смещались к входной двери, пока Иван выдвигал освобожденные столы на середину комнаты, протирал их и накрывал скатертями. Последние клиенты какое-то время продолжали общаться стоя и отправились восвояси только без четверти девять, когда один за другим начали подходить выкупившие места завсегдатаи. Никаких обид – все были предупреждены заранее.

Потом с улицы заволок свое оборудование нанятый развлекать публику диджей, я отправил его в подсобку, сам снял кассу и унес наличку в сейф. Продаж сегодня больше не ожидалось.