Хоккей в моем сердце. Об игре, друзьях и недругах - Страница 9

Много причин этому. Вопросы комплектования национальной команды вставали во весь рост, чему отчасти способствовал отток отечественных игроков за рубеж. У нас в Европе около десятка мастеров выступало, не считая клубов заокеанской НХЛ. Что скрывать, и нелюбовь к руководству Федерации хоккея имела место. Финансовые моменты, на их почве недоразумения возникали. Отнюдь не всегда споры о премиальных велись, сугубо бытовые вещи не решались. Или решались не на должном уровне. Где команде жить, в каких условиях готовиться, какими самолетами летать и так далее.

В девяностые кто-то из хоккеистов, кандидатов в сборную, заявлял, что у него в планах отдохнуть после напряженного сезона в НХЛ. У других иные проблемы набегали. Я, к примеру, никогда никого не уговаривал выступать за команду. Не можешь – до свидания. Конечно, стремился донести до сознания, что мастер не Федерацию хоккея представляет и даже не интересы Михайлова обслуживает. Прежде всего за родину свою играет.

Некоторые формулировки, звучавшие из уст специалистов, меня напрягали, до сих пор этого не понимаю, не разделяю. Придумали словосочетание «помочь сборной». Помогать надо родителям, друзьям, детям, может, бездомным, еще кому-то. А за сборную играть надо! Всерьез, а не понарошку. Чтобы честными перед собой быть.

В 93-м, как известно, мы чемпионат мира выиграли, годом позже американцам уступили. Члены тренерского совета Федерации хоккея, исполком признали нашу работу неудовлетворительной. Что ж, я и мои помощники, разумеется, покинули команду. Вместо нас пришли другие специалисты.

Прошло время, к моей кандидатуре снова вернулись. Стал работать. В 2002 году я все же решил уйти из сборной раз и навсегда. Почему? Потому что в преддверии олимпийских баталий начиналась непонятная возня вокруг наставников национальной команды. Скажем, Владимир Владимирович Юрзинов, Вячеслав Александрович Фетисов прекрасно знали, что у меня еще действует контракт на работу со сборной. Тем не менее… Аналогичная ситуация, решил я для себя, может повториться сколько угодно. Сплошной дискомфорт. Вот и сказал себе: хватит. Добровольно покинул свой пост.

Кстати, «серебро» тогда взяли на чемпионате мира, результат вполне приемлемый. В исполкоме Федерации призывали остаться, мол, работайте дальше. И помощники, Владимир Васильевич Крикунов, к сожалению, ныне покойный Валерий Константинович Белоусов тоже меня поддержали. «Нет, ребята, я ухожу», – был мой ответ.

Спустя год вернулся по настоятельной просьбе Крикунова, который как раз возглавил сборную. В качестве ассистента Владимира Васильевича отправился на Олимпиаду в Турин. Нормальная, рабочая обстановка царила тогда в команде. В составе хватало мастеров, выступавших в НХЛ. Да и сама атмосфера, повторюсь, располагала к успешной игре.

Все-таки внутри коллектива не было единства, без него сложно добиться результата. После выигрыша у канадцев команда почему-то оказалась не готова к дальнейшим спортивным подвигам. Надо признать, бездарно проиграли финнам. А после фиаско в матче за третье место сами соперники искренне изумлялись: вы что, разучились играть? – вопрошали они. Что-то неуловимое надломилось внутри коллектива. И мы бесславно завершили ту Олимпиаду.

После чего решил окончательно перейти на клубную тренерскую работу. Готовил СКА, затем новокузнецкий «Металлург». Оттуда тихо, мирно ушел в сторонку. Больше к работе наставника не возвращался. Сейчас, можно сказать, общественник, член тренерского совета Федерации хоккея, уже лет семь последних.

Продолжу тренерскую тему, ее нюансов коснусь еще неоднократно. Теперь хотел бы высказать свои соображения о работе молодого коллеги, Славы Быкова. О нем уже немало сказал как о замечательном игроке, блестящем капитане сборной. С ним и его ребятами в 93-м мы стали чемпионами мира. Спустя пятнадцать лет он сам, будучи наставником, привел национальную команду России к золотым медалям мирового первенства.

К сожалению, тот триумф явился предтечей будущего провала на Олимпиаде в Ванкувере.

Если честно, не знаю деталей того, что произошло в Канаде в 2010 году. На аналогичном турнире четырьмя годами раньше, в Турине, что-то оборвалось внутри коллектива. И мы, я уже рассказывал, весьма бесславно завершили соревнования. В тот период, однако, я находился в тренерском штабе сборной, конечно, имел представление о тех событиях. Судить о том, что случилось в команде Быкова, не имею морального права, все-таки не присутствовал при сем. Думаю, примерно то же самое, что и в Турине, образно говоря, натянутая струна лопается иногда. Глубинные причины? Достоверно могут сказать только сами Быков с Захаркиным. Внешне заметно было, что команда не готова к турниру физически, психологически. Это мое сугубо профессиональное видение. Может, как и обычного зрителя с трибуны.

Я лично не общался ни с Быковым, ни с Захаркиным на тему ванкуверской неудачи. У меня вообще с ними исключительно профессиональные отношения, особо доверительных, приятельских не наблюдалось. Не вижу здесь непоправимой беды, вселенской трагедии, о которых порой трубили СМИ, некоторые отечественные специалисты. Почему так считаю? Да потому, что тренер, идя в эту стихию, ступая на скользкую стезю, морально должен готовиться к потенциальной отставке. Такова специфика нашей работы, узнал, прочувствовал на собственном опыте.

Да, могут снять, заменить едва ли не в любой момент. Особенно, когда нет результата. Как бы тренер ни работал, – творчески или не очень. Отставки, увольнения по поводу отсутствия необходимого результата идут в любой команде любой страны. Россия не исключение.

Выигрывает команда, проигрывает тренер… Во всех смыслах, по-моему. Кто-то придумал данную теорию, даже не отдавая себе отчета в сказанном. Проигрывают, извините, все, а не только хоккейный наставник. И все должны нести ответственность за показанную, может быть, невзрачную игру, соответствующий результат.

Чтобы ответственность была у каждого, кто причастен к жизни команды, общественности необходимо знать, что произошло. А не кулуарно все обсуждать. Если нет ожидаемого результата, как можно исправить ситуацию? Допустим, я, а вместе со мной многочисленные наши болельщики, достоверно не знаем причины неудач на Олимпиаде в Ванкувере.

Это тренеры должны рассказать, как, по каким параметрам строилась подготовка к соревнованиям. Кто слабым оказался, кто из мастеров неплохо себя проявил. Тогда представители спортивной общественности сделают для себя выводы: тот самый хоккеист из НХЛ, любимчик наш, на которого мы рассчитывали, подвел. За океаном, может, и блещет, в национальной команде, мягко говоря, не очень отдается игре.

Поразмышляю как рядовой болельщик, не лишенный здравого смысла, логики. Вот тренер либо отмалчивается, либо вторит своим хоккеистам, что в команде все нормально, играем хорошо и так далее. А результата нет. На мой взгляд, еще до начала Олимпиады слышались «звоночки»: что-то внутри сборной надорвалось. Ну, не бывает все гладко в коллективе, где тридцать мужиков с разными характерами, темпераментом. Тишь да гладь, никаких разногласий.

Нынче модно говорить, что так называемая «кухня» команды, в том числе национальной, неприкасаема. Тогда, простите, подвиньтесь, придет вместо вас другой специалист. То же самое происходит почти со всеми тренерами. «Кухня» специфическая, надо признать. Это жизнь.

Слава Быков, с моей точки зрения, вдумчивый игрок и человек. По завершении карьеры в швейцарском «Фрибурге» он стал тренировать этот клуб, где его прекрасно знали, уважали и даже любили. Затем Вячеслава пригласили в ЦСКА, где он, по сути, начал свое восхождение как уже большой тренер.

Затем по некоторым обстоятельствам он ушел работать в Уфу. Чуть позже нигде не трудился и спустя время объявился в питерском СКА. Быкова стали почему-то обвинять в излишней меркантильности, «беготне за деньгами». Есть замечательная русская пословица: «рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше». Что предосудительного? Зависть кого-то из оппонентов Славы гложет? Не вина Быкова, что на тот момент финансовые условия в той же Уфе предпочтительнее оказались, чем в ЦСКА.