Ходорковский. Не виновен - Страница 8

Эта листовка выложена на сайте группы поддержки Михаила Ходорковского «Совесть», а передала ее им выпускница МХТИ Татьяна Эдельштейн.

Заметка об отряде по уборке картошки «Спутник-83», которую я процитировала, подписана двумя фамилиями: М. Ходорковский, командир отряда и Д. Мурзин, комиссар. Она вполне в духе того времени с отчетом о количестве убранных тонн «сочных корнеплодов» (это о свекле), о ремонте ферм и передовиках труда.

Дмитрия Мурзина я нашла на сайте Одноклассники. ru, и он мне ответил:

«Я был очень хорошо знаком с Мишей, хотя учился с ним и не в одной группе, но на одном факультете. Много пересекались, в том числе и по комсомольской работе, и не только. Последний раз я видел его, правда, году в 91-м перед своим отъездом на работу во Францию…

Есть даже одна заметка, которую я написал в 84-м году и поставил Мишу в соавторы. Текст настолько глупый, что всю ответственность беру на себя.

В Менделеевке есть много людей, которые хорошо помнят Ходорковского, не знаю только, захотят ли общаться на эту тему. Что касается меня, то вне зависимости от Ваших взглядов, Вы услышите о нем только хорошее».

Это закономерность. Из нескольких десятков писем, которые я получила в ответ от выпускников МХТИ, резко отрицательным было только одно и содержало отказ от общения без объяснений причин.

Просто парадоксально, что на человека, обвиненного во многих преступлениях, приговоренного к тринадцати годам лишения свободы, оказалось архитрудно найти надежный компромат. В негативном плане высказываются люди либо явно заинтересованные, например, владельцы бизнеса в России, не намеренные его терять. Либо обиженные, например уволенные Ходорковским из ЮКОСа. Либо это информация из вторых, третьих рук.

Например, мне с возмущением рассказывали, что им с возмущением рассказывали, что Ходорковский на картошке студентов гонял нещадно и заставлял работать по выходным. Судя по результату (отряд «Спутник-83» был в числе победителей соцсоревнования), это вроде бы похоже на правду. Но из «бойцов» того отряда не подтвердил никто.

«Кто же вам теперь о нем плохо скажет», – заметила мне Валерия Новодворская.

Человек в «мертвом доме». То есть почти мертв. А о мертвых либо хорошо, либо ничего.

Впрочем, люди, лично его знавшие, как правило, утверждали, что этические соображения ни при чем. Просто хороший парень, и все…

Итак, 1980 год.

«Время, как теперь воспринимаю, было золотое – расцвет застоя, – писал мне однокурсник Ходорковского Сергей Кушнеров. – Кто хотел и умел, уже мог быть свободным, а страх еще сдерживал диких людей от дикости. И Москва совсем другая. Деревянный домик с деревянным тротуаром! – в прямой видимости Кремля (правда, скрыт каким-то огромным лозунгом), дворик прямо как с картин XIX века: травка, дорожки протоптанные – просто чудо! Недалеко от Военторга – двухэтажные домики с садиками – прямо как из романа Булгакова».

У меня менее романтические воспоминания. Это год смерти Высоцкого. Он умер летом, в полупустой Москве.

В июле – олимпиада. Москвичей выпроваживают из Москвы всеми правдами и неправдами. В народе ходят слухи о взрывоопасных подарках иностранных гостей: «Представляешь, обронят специально красивую ручку, а ребенок поднимет – и она взорвется у него в руках». И люди сами уезжают, напуганные пропагандой. Куда подальше. В основном на юга. И Москва пустеет.

Вступительные испытания в ВУЗах перенесены, видимо, по той же причине. Чтобы абитуриенты не болтались под ногами и не лезли общаться с иностранцами. Обычно в МГУ и элитных институтах экзамены проводились раньше – в начале июля. В остальных – в августе. Теперь везде в начале июля. И многие решают не рисковать и идти в ВУЗ попроще, чтобы поступить наверняка.

Но Михаил и не собирается в МГУ, его интересует прикладная наука. Поступает в МХТИ, на факультет ИХТ («Инженерный химико-технологический»), «Кафедру химии и технологии высокомолекулярных соединений» (ХВС). Кафедра номер 42. Будущая специальность: ракетное топливо и пороха. На кафедре работают известные ученые, и есть возможность заниматься именно прикладной наукой и в будущем работать на производстве и, может быть, стать директором завода, о чем он мечтает с детства…

Дмитрий Мурзин сейчас – профессор университета Або Академи в Финляндии, и мы общаемся по скайпу.

«Я услышал о нем после первой сессии, – говорит он. – Тогда вывесили списки тех, кто закончил, и с какими оценками. Там было несколько отличников, сдавших экзамены на все пятерки, и меня интересовало, кто еще столь же успешен. Ходорковский был среди них».

«Учился он вообще очень хорошо, – вспоминает одногруппник Михаила Сергей Ельченинов. – Причем знания были не липовые.

Преподаватели его любили почти все. На первом курсе Историю КПСС вела у нас Сара Яковлевна Черноморская – колоритнейшая старуха, отличный лектор, так она Мишу просто обожала»…

В институте будущий миллиардер держался особняком и человеком был не особенно компанейским: в КВН не играл, и душой компании не являлся. Типичный технарь.

Мужская половина группы И-15 разделилась на три части: иногородние, москвичи и Михаил.

Но в помощи одногруппникам он не отказывал никогда: занимался, давал списывать и даже подсказывал на экзаменах.

«На втором курсе у меня были долги, всех должников загнали в аудиторию, где шел семинар у группы Миши, – вспоминает Олег Куликов, учившийся на том же курсе, но в другой группе. – Мы сидели рядом, я ни в зуб ногой. Шепчу: «Миш, помоги!» Он мне и нарисовал то, что нужно».

Примерно тогда же началось изучение еще одного предмета, в котором «технарь» Ходорковский оказался неожиданно успешен. Это политэкономия.

В городской студенческой олимпиаде он участвовал вместе с Дмитрием Мурзиным. «Институт занял первое место в командном зачете, – вспоминает Дмитрий. – Я стал третьим, а он четвертым. У меня даже есть где-то заметка как раз, где нас поздравляют».

«Один из нас гордился тем, что на олимпиаде по политэкономии вузов Москвы команда МХТИ, в которой он участвовал, нокаутировала команду признанных фаворитов экономического факультета МГУ», – напишут потом Ходорковский и Невзлин в книге «Человек с рублем».

На первом или на втором курсе ребятам с хорошей успеваемостью стали предлагать заниматься комсомольской работой. Считалось, что у них есть время и для общественной нагрузки.

Так Миша попал в комитет комсомола.

Его будущий друг и партнер по бизнесу Леонид Невзлин потом будет утверждать, что они верили в социализм: «Давайте скажем, что так». Мне странно это слышать. Уже тогда, в начале 80-х в моей семье в это не верил никто. Даже Стругацкие казались слишком советскими. И все другие мотивы для занятий комсомольской работой, кроме денег и карьеры, я считала чистым лицемерием. Да и сейчас мне трудно поверить в их искренность.

«У нас на факультете было несколько человек, которые учились на пять ноль, – вспоминает Мурзин. – И только один получал ленинскую стипендию. Тот, кто имел пять ноль, и занимался комсомольской работой. Семь факультетов, семь человек. И было еще два именных стипендиата. Одна студентка была стипендиатом имени академика Баха, это известный биохимик. И стипендию имени академика Шорыгина, российского химика-органика, получал Ходорковский. Мишина фотография висела на доске почета рядом с ректоратом».

Комсомол – ступенька в карьере. Да и выгодно «верить». Отличник может претендовать только на повышенную стипендию. На первых курсах 63 рубля, на старших – 68. Комсомольский активист – на именную: от 75 до 100 рублей. 100 рублей – это ленинская.

Но не всем быть диссидентами. Большинство людей пытаются жить в том обществе, в котором им довелось родиться. И приспосабливаются, и «крутятся», и строят жизнь и карьеру так, как это общество позволяет.

Сейчас либералы от Панюшкина до Улицкой считают своим долгом для порядка пнуть Ходорковского за комсомольское прошлое.