Ходорковский. Не виновен - Страница 6

С Яной мы встретились в кафе «Шоколадница» напротив Триумфальной арки. Заказали кофе с тирамису.

– Мишка пришел к нам во втором классе, – начала она. – У нас рядом стоят два корпуса: он жил во втором, а я в третьем. Даже квартиры были одинаковые.

Явным лидером не был, хотя выделялся на общем сером фоне. Тогда лидеров выбирали по другим критериям. Никогда не был ни пионерским, ни комсомольским активистом: ни председателем совета отряда, ни председателем совета дружины, ни комсоргом, как писали в газетах. Вел политинформации. Есть фотография: он стоит у доски, что-то рассказывает. К любому делу относился серьезно, если брался – выполнял добросовестно.

Верил ли в то, что говорил? Трудно сказать. Мы были зашоренные. Думаю, отчасти верил. Тогда какая-то искренность во всем была. Хотя, конечно, смеялись над какими-то вещами, и анекдоты рассказывали про Брежнева. Не знаю, что говорили у него в семье. Тогда все шло от семьи.

Нас могли вызвать и сказать: «Значит так, идешь на почту и отправляешь телеграмму от актива комсомольской организации школы. Леониду Ильичу 75 лет». Как ты можешь не пойти и не отправить? Не было такого.

Конечно, слушали запрещенную музыку. У кого-то родители ездили за границу и привозили пластинки. На концерты «Машины времени» ходили. Правда, это другая компания, знакомые по спортивной секции. В классе – только записи. Дима Попов был поклонником «Машины времени», и собрал полную коллекцию песен группы. Их крутили на наших встречах. И Миша слушал.

Но никакую платформу под это не подводили. Хотя я бы не назвала Мишу открытым человеком, он интроверт. Даже со мной, хотя мы дружили, не открывался до конца.

Но с ним всегда было о чем поговорить, причем на любые темы. Мы часто вместе возвращались из школы. И могли встать на дороге, языками сцепиться и проболтать бог знает сколько времени. И о школе, и просто о жизни. Он был начитан и очень много знал, особенно в старших классах.

В одной газете было написано, что я была его первой любовью. Это неправда.

– А Дина Юнакова? – Эту девушку называли первой любовью Михаила в некоторых публикациях.[12]

– У нее был поклонник Сережа Мишин. Они потом поженились. Юнакова пришла к нам в девятом классе. И знаете, как всегда на новенькую. Симпатичная девочка, все замечательно. И Сережка Мишин на нее сразу глаз положил, хотя у них любовь-морковь случилась гораздо позже, когда он из армии пришел. И Мишке она тоже нравилась. Мишин рассказывал, что он чуть ли его с лестницы не спустил. Мишин Ходорковского. Я всегда подвергала этот факт сомнению. То, что говорит Сережа, надо делить на десять, он любит прихвастнуть.

Ходорковский потом взял Мишина к себе на работу. В ЮКОС. Он до сих пор там работает. Сейчас уже не в ЮКОСе, а в «Роснефти», на АЗС (кустовым менеджером). Сережка с Динкой в 90-е годы занимались торговлей, были челноками, привозили товары из Китая. Богатый опыт, своя фирма. И на одной из встреч одноклассников Мишка что-то ему предложил.

Серега отказался. Потом у них плохо пошли дела, и он сам обратился к Мишке, и Ходорковский устроил его менеджером на заправку, кем он и работает по сей день. Региональным менеджером, под ним несколько заправок.

– Много пишут о том, что он в подвале своего дома делал химические опыты…

– В подвале не знаю, а у меня на балконе известь гасил. Я боялась, что балкон отвалится, и вылетят окна. У меня мама химик, работала и работает до сих пор в химической лаборатории одного «почтового ящика». И у нас дома была соляная кислота, всякие другие реактивы. И я периодически Мишке отливала.

У нас был нелюбимый учитель физики, и ему тупо подложили что-то под стул. И когда он сел, слегка жахнуло. Это были, конечно, не пистоны. Мишка сделал что-то такое. Но так, на уровне детской шалости. Обычно он очень уважительно относился к учителям.

Мишка всегда любил историю, и всегда знал. Все эти работы, все эти дебильные съезды, все знал наизусть. Если надо языком потрепать, если кто-то что-то не выучил, его всегда вызывали, и он мог проговорить пол-урока. Был еще один товарищ, он потом тоже, работал в ЮКОСе, Володя Моисеев, его правая рука. Тоже палочка-выручалочка. Моисеев Владимир Владимирович. Его так и звали «ВВМ». Помню, со всеми гуляет, развлекаемся все. На следующий день никто ничего не выучил, никто ничего не знает. Моисеева подними – все знает. Когда он учил?

И Мишка был такой же, особенно в химии, на которой всегда дыры затыкал.

А после школы устраивал уроки для друзей, для тех, кто просил, с проблемами. Было несколько ребят из нашей компании, которые учились с троечки на четверочку. С ними он занимался часто, математикой в том числе. Была другая часть класса, которая вокруг того же Сергея Мишина крутилась, оппозиция такая. Ну, там были троечники по жизни, они такими и остаются. Ну, а так нельзя сказать, что было явное соперничество, никогда его не было. Но деление было. А потом есть же такие, что занимайся, не занимайся – толку никакого. Но всем, кто просил, он никогда не отказывал. И в учебе в том числе. Да тогда и списывали друг у друга, и все было.

И занимались. Особенно в старших классах для подготовки в институт. Мало кто брал репетиторов. В школе была сильная подготовка. Например, по математике наш классный руководитель решала с нами задачи из Сканави. Причем дополнительно, и все, кто поступали в технические ВУЗы – поступили. Этого было достаточно. Я занималась математикой полтора месяца перед поступлением в институт, только с институтским преподавателем, чтобы натаскал на вариантах. Мише, думаю, тоже его математики хватило выше крыши, потому что Екатерина Васильевна у нас вела очень здорово.

Он говорил, что будет министром. В десятом классе, к выпускному, мы писали стихи учителям, и я помню строчку: «Скоро в дипломатах и министрах, вы детей увидите своих». Эта строчка была точно про Ходорковского, это я писала. Было видно, что это человек, который мог бы стать министром.

– Он был хорошим организатором?

– Да. Хотя я бы не сказала, что пробивным человеком. Учителям, возможно, был неудобен. Умный, с кругозором шире, чем у некоторых из учителей, особенно, в старших классах. И они его недолюбливали. Что был умнее большинства одноклассников, это однозначно. Но как-то никогда себя не пиарил в этом плане. Был такой, какой есть.

Тщеславен? Может быть. Так воспитан. У них в семье так было: ты должен. Причем должен сам. Родители ему помогали, конечно. Они – надежный тыл, платформа, на которой все и выросло. Особенно мама. А он великий труженик, и никогда не боялся никакой работы. И как-то легко у него все получалось, что бы ему ни поручили. И если чего-то хотел, всегда добивался. Но такого тщеславия явного, переживаний из-за оценок, я не помню. Но он хорошо учился.

Ребята такого плана мне нравились. Но я одноклассников воспринимала только как друзей. И у него не было в школе романов, не считая Дины. В наше время это не было принято, просто ходили всей компанией, дружили. Дина держалась особняком, может быть, потому что пришла позже.

Мы гуляли в Сокольниках, до парка было пешочком. А в другую сторону, особенно весной, ходили в Останкинский парк. Там качели, пруды, мы катались на лодках, на каруселях. У нас был свой ход, своя дырка со стороны 1-й Останкинской улицы. Компания состояла человек из десяти, а когда мы собирались идти гулять, народ примыкал еще.

– А он был центром компании?

– Думаю, да. Определенным центром был. Ребята держались, пожалуй, вокруг него. Была мужская часть компании, и была женская. Да и в школе мы также держались. И сидели в основном рядом.

– Писали, что он спорил с учителями, что «не умеет ходить строем»…

– Строем ходить не умеет, это точно. Я помню, как он галстук носил в кармане. И когда учителя спрашивали: «Где твой галстук?», доставал из кармана и повязывал сикось-накось. И в ЮКОСе не любил офисный стиль. Ни костюмов, ни галстуков я на нем не помню. Если только официальные мероприятия, фотографии какие-то – да. А на работе в куртке: передняя часть замшевая, а так вязаная, и на рукавах большие декоративные заплаты. Я эту куртку помню сто лет! Он в ЮКОС в ней ходил. А больше всего любил джинсы, рубашки. Даже на выпускном был в вязаной трикотажной кофте.