«Ход конем» - Страница 9
– Кому-то, может быть, и страшный, а мне бояться нечего. Я службу знаю, устав не нарушаю, должностные обязанности исполняю.
– Хороший вы боец, старшина, любому мужику сто очков форы дадите.
– Мне чужого не надо, но и своего не отдам.
– Вы на верном пути, Катюша. Приступим?
– Слушаю вас, товарищ капитан.
Сонин достал из нагрудного кармана несколько сложенных вчетверо листков, аккуратно их развернул и стал диктовать скучнейшее донесение в штаб дивизии о моральном состоянии полка. Чтобы случайно не возник посторонний разговор, Катя работала на пределе своих возможностей. На вопросы, не относящиеся к делу, отвечала быстро и односложно. Ей хотелось быстрее избавиться от капитана. Через полчаса мука закончилась. Уходя, тот игриво сказал:
– Спасибо, Катюша. Вы прекрасно работаете. Быстро и, главное, без ошибок, а то я просто физически не переношу тех, кто ошибается. Если в документе ошибка, то такое ощущение, что он в грязи измазан. А то и того хуже. Надеюсь, до скорой встречи.
И ушёл из комнаты, почему-то окрылённый. Как только за ним закрылась дверь, в комнату вбежала Сотникова.
– Ну и чего?
– Да нудятина одна.
– А капитанчик-то запал! Чем ты всех новеньких привораживаешь?
– Как запал, так и выпадет. Все на коленки пялился. Фу, мерзость! Вспоминаю его взгляд, а по коже мурашки, как от жабы.
– Одно маленькое слово, а как много сказано. Что-то в последнее время их слишком много развелось в округе. Ты не находишь? Даже при моем кошмарном дефиците сладкого – полное непрохонже. А как пряник марципановый?
– Наверное, склевал кто-то другой, – расстроилась Катя.
– Не горюй, Катюха, и мы пройдём по улице с оркестром!
На всякий случай Катюша всё же выскочила на крыльцо, оглядела окрестности, но старшего сержанта нигде не было видно. Грустно. Было желание посмотреть за углом, но Семенова себя осадила. «И так о нём слишком много и часто думаю. Пусть сам пошевелится», – успокаивала себя девушка.
Прошло несколько однообразных и невыразительных, как октябрьские дожди за окном, штабных дней. На южном направлении готовилось одно из крупных осенних наступлений сорок третьего года, и работы было безумно много. Штаб напоминал растревоженный улей или муравейник. Нервозность нарастала как снежный ком. Катя и другие девушки едва доползали до кроватей и забывались мгновенным сном.
Но прежде чем уснуть, Катя умудрялась несколько раз прокрутить в голове короткую встречу у крыльца клуба. Старший сержант, как верный караульный, как стойкий оловянный солдатик, не покидал своего поста в мыслях штабной связистки. Утром он сменялся и до вечера исчезал, а перед сном, как штык, был снова тут как тут! И впервые в жизни Кате это очень нравилось.
Хорошо, что никто из своих об этом не пронюхал. Всегда найдётся хоть один человек, которому эта маленькая девичья радость будет как кость в горле. «Так что обнаруживать себя не будем. Дождёмся безоговорочной капитуляции, тогда и контрибуция будет толще», – убаюкивала себя девушка.
В какой-то из дней неожиданно вышел из строя телеграфный аппарат. Эта тонкая, но массивная техника всегда ломалась в самый неподходящий момент. Надо было сдать старый и получить новый. Аппарат был тяжёлый, как камень.
– С таким только топиться от неразделённой любви, – усмехнулась Лиза.
С трудом, но агрегат запихнули в вещмешок, и Катя, как лицо материально ответственное, отправилась на склад. Сдала и получила новый очень быстро. Хоть что-то радостное.
Но только Катя вышла со своим грузом из дверей, как к ней прицепился Сонин, как назло ошивавшийся рядом.
– Вот и свиделись, Катюша! Я же сказал: «До скорой встречи», – стал виться вокруг неё капитан.
При этом «галантный кавалер» даже не подумал предложить девушке донести её тяжёлый груз. «Тоже мне, мужчина и офицер!» – разозлилась Семенова.
Катя решила промолчать и пошла дальше, но в этот момент она споткнулась. Капитан Сонин подхватил её за руку и удержал от падения. Девушка снова невольно ткнулась в грудь своего «спасителя». Тут Сонин попытался её поцеловать. Хорошо, что промазал и попал в щеку. Катя быстро пошла вперёд, насколько это было возможно в её ситуации.
– Катюша, погоди, странная ты девушка, – капитан кинулся её догонять. – Так я же пошутил…
– Мы уже на «ты», товарищ капитан? Странным девушкам не нравится ваше… тактильное чувство юмора. Почему вы, товарищ капитан, шутите на ощупь?! Я вам не ППЖ![3] И держите себя в руках!
– В твоих, Катя-Катерина, согласен! – пошло пошутил Сонин.
– Для вас, товарищ капитан, отныне и навсегда я старшина Екатерина Васильевна Семенова. И в случае повторения обострения вашего чувства юмора и любознательности вынуждена буду доложить об этом вышестоящему начальству!
Капитан Сонин в два шага догнал Катюшу, схватил за плечи и развернул к себе. По инерции, из-за тяжёлого груза, Катя ещё раз прошлась лицом по сонинской гимнастёрке. Кожу неприятно засаднило.
– Э, нет, Катя-Катерина! Думаешь, я не видел, как ты мне глазки тогда строила? Надеялась хвостом покрутить, поулыбаться мило, а потом – в кусты? Не, не выйдет! Не на того напала. Василий Сонин женщинам этого не спускал и спускать не намерен!
– О как! – девушка встретила эти слова капитана кривой улыбкой. Потом её взгляд, исполненный презрения, стал стальным. Но, видимо, на небесах всё рассчитано по секундам и даже мгновениям! Кажется, уже всё пропало, и вдруг – вот оно, спасение! Вовремя и к самому месту из-за угла появился милый «марципановый пряник»!
Увидев «обнимающихся» Катюшу и Сонина, Алексей резко остановился. В следующую секунду Подкопин развернулся, чтобы уйти прочь от неприятной ему картины. В этот момент девушка пошла на прямое нарушение уставной субординации и окликнула разведчика.
– Товарищ старший сержант! Товарищ старший сержант! Подойдите, пожалуйста, сюда!
На прямых ногах Алексей подошёл к «милующейся» парочке и нарочито выполнил всё по уставу.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться к товарищу старшине?
«Грозный женский разоблачитель» тоже не ожидал такого развития событий и только промямлил:
– Обращайтесь.
– Товарищ старшина, старший сержант Алексей Подкопин по вашему приказанию прибыл!
Сонин медленно опустил руки и волком посмотрел на Подкопина. А тому хоть бы хны! С волками жить – по-волчьи выть!
– Товарищ старший сержант, не поможете бедной девушке донести тяжёлый мешок? Я не справляюсь, а товарищу капитану уже не по дороге, – от волнения очень громко сказала Катюша.
– Отчего же не помочь?! – сразу разобрался в ситуации Алексей. – С удовольствием! Если старший по званию не возражает, то я могу помочь. Разрешите, товарищ капитан?
– Таскать и носить – удел рядового состава, – процедил сквозь зубы Сонин.
– Вот мы и потащим, – радостно сказал Алексей. Снял с Катюшиных плеч злополучный вещмешок и перекинул его себе на спину. И тут же не удержался и выпалил свою главную новость: – А я вам, товарищ старшина, гостинец наладил!
И, как заправский фокусник, извлёк из кармана шинели сахарного петушка. Мутного, кривого, покрытого табачными крошками, но, несмотря на свою явную непрезентабельность и кривобокость, как-то залихватски сидевшего на своей «жёрдочке».
– Ой! Красивый какой! Ещё закричит на всю округу! Мне петушков до сих пор не дарили. Товарищ старший сержант, пойдёмте, не будем мешать товарищу капитану.
Они повернулись и пошли от Сонина. Но до того ещё долетали реплики.
– Вы мой спаситель!
– Всегда пожалуйста! С превеликим удовольствием!
– Признайтесь, вы – великий волшебник! Вы всегда появляетесь вовремя, чтобы спасти бедную девушку?
– Бедную, но прекрасную?
– Да.
– Тогда – всегда!
– Постойте, – у Кати округлились глаза от удивления, – а если это просто бедная девушка?
– Просто бедная? Тогда тем более её надо спасать!
Катя подпрыгнула от восторга и пристроилась рядом с Подкопиным так, как когда-то ходила в детстве с отцом по набережным Ленинграда, обрадованная и сияющая. Она даже слегка подскакивала при каждом шаге. Не хватало только банта в косе для полного сходства с первоклассницей.