Химеры в саду наслаждений - Страница 35

— Определенно нет.

— Видите ли… Инкубацию практиковали некогда во времена императора Диоклетиана — в храмах бога Асклепия…

— Так что это такое?

— Человека оставляли в храме на ночь для того, чтобы он увидел сон-оракул…

— Ах, вот что!

— А святые Косма и Дамиан при жизни, надо вам сказать, были врачами. И жили они как раз во времена Диоклетиана в Киликии, местности, где и был распространен культ бога Асклепия. В храме, посвященном ему, происходило то, что называется инкубацией.

— Кажется, я начинаю понимать, босс.

— Более того, сами Дамиан и Косма врачевали, являясь людям в снах. Доподлинно известно, что именно так они излечили другого императора, Юстиниана. Приснились ему и…

— Это как-то относится к нашему делу?

— Имея такое имя, я более чем серьезно отношусь к снам, Стэплтон.

— Ну, теперь-то все ясно, босс.

— Я доверяю снам, дорогая Стэплтон, вот в чем дело. Я верю в то, что сон — это по сути своей видение-предчувствие. И я допускаю, что человек, против которого готовится преступление, ощущая направленную на него черную энергию, способен иногда получить предупреждение в виде сна-оракула.

— Это вы о тех снах, что снились певице?

— Вот именно. Яма!

— Не могли бы вы уточнить?

— Вспомните, как девушка ее описывает: желтая, почти рыжая грязь огромной ямы, смешанная с белым снегом… — довольно вдохновенно стал излагать сон детектив.

— И?

— Эта яма — котлован!

— Мы что — сами будем тут копать? — всерьез заинтересовалась открывающимися перспективами Стэплтон, разглядывая свой маникюр.

— Зачем же…

— Хоть тут пронесло! А то вы уж чем только не заставляете меня заниматься. Дохлых собак ищи, в «Динго-лотерею» со старухой Цветковой играй…

— Обойдемся на сей раз без вас, Арина.

— А кто?

— Есть, кроме нас, и другие заинтересованные в раскопках лица.

— Захаров?

— Безусловно.

— Ну, вам видней, конечно, босс.

— Это правда, — скромно согласился Филонов.

— Впрочем, трупы еще надо найти. То, что они в котловане, пока лишь теория и ваше умозаключение.

— Я почти уверен, что мы их тут найдем. Одно только «но»: без возможностей Захарова и его ресурсов нам не обойтись. Смотрите, какой огромный котлован, причем местами уже забетонированный.

— Все равно что искать иголку в стоге сена…

— Не совсем. Новейшие технологические возможности облегчат нашу задачу. Но все равно фронт работ слишком велик.

— То-то и оно…

— Кстати! Котлован-то совсем неподалеку от «Кукол» находится.

— Намекаете на Горохова, босс?

— В глаза бросается. Вы уже выяснили, кому принадлежит право на застройку этого участка?

— ЗАО «Торгинвест».

— Кто такие?

— Уже бегу…

— Куда?

— Узнавать.

— Вот и умница.

— У меня еще очередная встреча с азартной бабкой Цветковой, а кроме того… — Арина огорченно замолчала.

— Ну, спросите наконец, Стэплтон, спросите! Вам же очень хочется узнать, чем будет заниматься начальство в то время, как вы будете вкалывать словно проклятая.

— Ну и чем?

— Тот редкий случай, когда эксплуататор тоже не будет бездельничать. Мне надо к Горохову, Стэплтон. Да, пора мне друга Артура навестить. Ох, пора!

ГЛАВА 26

Филонов разыскал Артура Горохова по одному из его мобильников в одной из его городских квартир. Одной из многих. Артур любил менять адреса местонахождения. Береженого бог бережет. Бизнесмен Горохов звонку удивился, но на встречу с детективом согласился. Прежние их отношения были таковы, что Горохов обычно не рисковал отказывать.

— Какими судьбами, Дамиан? — Он сам встретил Филонова на пороге. — Что-то вы ко мне зачастили последнее время…

— Правда?

— В прошлый раз в гости напросились, да только меня не дождались. Жена рассказала… Я так и не понял, дорогой, что же вы от меня хотели?

— Что хотел? — усмехнулся детектив. — Да вот все хочу узнать, Артур: среди ваших кукольных персонажей нет ли магната Сковородина?

— Того самого? Бориса Павловича? А как же! Сковородин — украшение нашей элиты! Конечно, в нашем ассортименте есть и такая кукла. Неужели это все, что вы хотели узнать?

— Допустим.

— Но зачем вам это?

— Вдруг очень охота поколотить?

— Шутите?

— Шучу.

— Не надо. Бедняге Сковородину и так досталось. И надо вам сказать, Дамиан, спросом он у посетителей больше не пользуется.

— Вот как?

— Ведь как только с человеком что-то случается, его сразу же начинают жалеть. Так мы устроены. Бьют в основном счастливчиков. Вот сейчас идет на ура ведущий одной телевикторины. Так колошматят этого везунчика, не приведи господи! А Сковородин… Что уж теперь! Как говорится, земля ему пухом.

— А вы не думаете, Артур, что магната все-таки отыщут?

— Ну, если только частями. Хорошо, если найдут что-нибудь, что сгодится для анализа ДНК.

— Мрачный прогноз, — скорбно вздохнул Филонов.

— Зато реалистичный.

— Вот как? Думаете, деловые разборки?

Горохов пожал плечами:

— Да вроде бы все уже более или менее договорились. На таком-то уровне! Время самой дикой пальбы все-таки уже ушло. Скорей…

— Да?

— Уж слишком Борис Сковородин был на виду! Слишком много шальной удачи, слишком много украденных денег, слишком много славы и шуму вокруг него было.

— Уже не человек, а символ?

— Ну, можно и так сказать.

— И что же?

— А то. Поверьте, Дамиан, ненависть к тем, кто на виду и в фаворе у судьбы, подчас не имеет границ.

— Правда?

— Занимаясь «Куклами», я в этом убедился. Знал-то, конечно, и раньше, но даже не предполагал, что ненависть сильна до такой степени. Сами подумайте: платить деньги за то, чтобы ударить человека, с которым не знаком лично! Зависть и ненависть такие же инстинкты, как все остальные. Возможно, самые сильные.

— Так что же, Артур, — Филонов пристально взглянул на своего собеседника, — вы, выходит, этой ненависти потакаете?

— То есть?

— Ну, куклы ваши резиновые суть чучела знаменитостей, звезд… Одним словом — счастливчиков, вызывающих зависть и ненависть.

— Что делать: каждый зарабатывает деньги как может. Так получилось: мы в «Куклах» как раз и обслуживаем инстинкты.

— А вы откровенны! — усмехнулся Филонов. — Обслуживание инстинктов — тоже без границ?

— В смысле?

— Что, если некто, скажем, пожелает не только побить ненавистный персонаж, но и…

— Вы к чему-то клоните, Дамиан?

— Вам непонятно, к чему я клоню, Артур? Ведь это вам пришла в голову любопытная идея с расправой над всем известными персонажами…

— И что?

— Непонятно?

— В каждом японском офисе есть кукла начальника, которую подчиненные могут поколотить, чтобы выпустить пар. Что тут такого?

— Что такого? А что, если бы кто-то неизвестный вдруг решил развить эту идею дальше?

— Дальше?

— Да!

— Что вы все-таки хотите сказать, Дамиан?

Детектив сделал паузу, пристально глядя в глаза своему собеседнику.

— Хорошо, я повторю. Что, если некто пожелал бы не только ненавистный персонаж побить, но и… убить?

— Убить?

— Да.

— Куклу?

— Нет.

— Не куклу?

— Не совсем. Я хочу сказать, не дешевое резиновое чучело, а куклу дорогую. Очень дорогую!

— То есть?

— Настоящую куклу, Артур!

— Что вы имеете в виду?

— Настоящая, живая кукла — это человек. Человек, который воспринимается зрителями как кукла. Только не как марионетка, которой управляют кукловоды, — это избитый образ. Кстати, сами кукловоды тоже на самом деле суть куклы, игрушки, которые забавляют публику, зрителей.

— Значит, говорите, живая кукла…

— Ведь именно так воспринимаются прототипы ваших резиновых кукол, Горохов!

— Правда?

— Разве депутат Папаханов не есть живая кукла, которой забавляются зрители?

— Круто!

— Так что вы об этом думаете, Артур?

— О чем?

— Что, если какой-нибудь человек из зала, зритель, посчитает вправе распоряжаться куклой, ее судьбой? Решит ее выключить, убрать… Что вы думаете об идее убивать знаменитых персонажей нашей жизни, Артур?