Гусарские страсти - Страница 40

— Опять буфетчик стирального порошка добавил в бочку! Гад! — сдувая густые хлопья пены с кружки, громко произнес Лебедь.

Равнодушное лицо хозяина стойки осталось каменным и безразличным. Никакой реакции.

Офицеры, морщась, выцедили кислятину из кружек и направились к выходу. Лебедь захватил со стола откупоренную, но так и не начатую бутылку водки. Это заведение никак не располагало к продолжению банкета. Лучше тогда посетить ближайшую лагманную и там под шурпу выпить по рюмочке.

Внезапно шедшему первым Лебедю преградил путь небритый громила с мутными глазами наркомана. Неопределенного возраста и национальности. То ли кавказец, то ли метис, то ли мулат. Тяжелый взгляд не предвещал ничего хорошего, а огромные кулаки с татуировками угрожающе сжались.

— Куда прешь! — прорычал «химик». — Не видишь, человек стоит?

Лыбидь покрутил головой по сторонам в недоумении:

— Где?

— Что — где?

— Где человек?

— Шутишь, да? Издеваешься?

«Химик» явно затевал скандал. Обойти его стороной — никак, мешают столы. Еще четверо дружков «химика» внимательно наблюдала из угла прелюдию к драке, изготовившись принять в ней самое живейшее участие.

Лебедь вдруг полез на рожон:

— Водки хочешь?

— Хочу! — осклабилась вставными железными зубами рожа.

— На, пей, мурло! — без эмоций ответил Белый, приподняв бутылку за горлышко на уровень этой самой рожи.

Пока «химик» на секундочку соображал, как отреагировать, Лебедь, молниеносно подкинув, перевернул бутылку, подхватил ее в воздухе за горлышко и с силой саданул противника по башке.

Бутылка звякнула и разбилась. Часть осколков осыпалась, а часть впилась «бичу» в массивный лоб. Из рассеченной кожи брызнули струйки крови и перемешались водкой.

Лебедь-Белый подпрыгнул, и ударил каблуками кованых сапог в грудь покачивающегося, ошеломленного «химика».

— О-о-окхт! — клекотнул тот горлом и громыхнув, рухнул в проход.

Игорек взошел на него, как на постамент, и гаркнул начальственно, словно с трибуны вскочившим было с мест друганам «химика»:

— Сидеть, суки! Всех попишу! Изуродую! Не двигаться! После подберете эту свою падаль.

— Да ты чо, братан… — мнимо дружелюбно гнусаво затянул один из друганов «химика». — Мы ж ничо…

— Не рыпаться!!! Двоих самых прытких сразу уложу! Ша! Гопники! Не дергаться! — Лебедь-Белый выхватил из внутреннего кармана шинели нунчаки, с которыми никогда не расставался, а второй рукой погрозил «розочкой» разбитой бутылки. — Сидеть, «бичи»!!!

Он несколько раз подпрыгнул на безжизненном теле, которое после каждого прыжка всхрапывало воздухом, вырывающимся из легких.

Бармен бросил растерянный взгляд на офицеров и скрылся под стойкой, при этом с грохотом сдвинув бочки. Несколько кружек, слетев под прилавок, разбились.

Привставшая с места ватага гопников медленно присела на скамейки и замерла.

Лебедь запрыгнул на стол, стукнув коваными сапогами по дереву. Столешница скрипнула, но не сломалась.

— Мужики, быстро на выход! — зашипел сквозь зубы Лебедь. — Я прикрываю отступление! Живо! Не каменейте! Шагайте прямо по этому пугалу, без церемоний.

Никита неуклюже перепрыгнул через тело и торопливо вышел на улицу, вытирая пот со лба рукавом шинели. Шмер же, наступив правой ногой на живот поверженного, левой с удовольствием приложился попутно в промежность.

— О-у! — подал признаки жизни бугай. — У-у-у!

Последним из шалмана выметнулся Лебедь:

— Ну, надеюсь, полдюжины ребер я этому уроду сломал. Не пить ему пива полгода, а то и больше!

— Ребра? При чем тут? Ты ж его бутылкой…

— А я когда со стола спрыгнул, так прямо ему на грудь, сучаре! — счастливо улыбнулся Лебедь.

— Игорь! Хватит болтать! — воскликнул Шмер. — Бежим отсюда, пока уже и нам бандюги кости не переломали.

— Не бежим, — с достоинством возразил Лебедь, — а отходим на заранее подготовленные позиции.

Они втроем завернули за угол, проскочили два квартала до остановки маршрутки. С полными сумками бежать тяжело. Но надо!

На свежем воздухе дышалось легко, и мелкий моросящий дождик освежал.

Им наперерез вдруг бросились две женщины. Русские? Русские! Одна — в кожаном плаще и высоких черных сапожках. Вторая — в короткой курточке и короткой же юбочке выше колен. Местные так не ходят. Окруженные стайкой молоденьких сально гогочущих азитов, они старались увернуться от поглаживаний и щипков.

— Ребята! Помогите! Эти пристали! Дикари какие-то!

— О-о-о! Азияты! На наших, на русских! — плотоядно заорал Лебедь, недовоевавший в пивном шалмане. — Ну, ща!!!

«Ща» получилось более чем внушительным. Ни Ромашкин, ни Шмер не успели и глазом моргнуть. Да и сумки тяжелые, не бросать же! В общем, не успели. А уж как азияты не успели!

Игорь одним ударом расквасил нос ближайшему азияту. Второму звучно угодил носком сапога в копчик. Третьему -хук в челюсть — хрустнуло…

И враг бежит-бежит-бежит!

— Ну, денек! — с удовольствием отдуваясь, прокомментировал Лебедь. Давненько я так душу не отводил!

— Вы наши спасители! — защебетала блондинка в короткой юбке. — Сволочь! Такие дорогие колготки порвал, Щипнул, а ногти нестрижены! Я думала, нас изнасилуют прямо на улице!

— Нинка! Не надо было такую короткую юбку надевать! — облегченно визгнула чернявенькая, в плаще и сапожках.

— Ладно тебе Вика! Не изнасиловали же! Или ты наоборот расстроилась?

— Дура! Спасибо еще раз, ребята! — изблагодарилась чернявенькая Вика. Я готова… ну просто готова вас всех расцеловать!

— Эх, ты! Расцеловать! И всего-то! — пристыдила блондинка Нинка. — Ребята, приходите к нам в гости на Новый год! Я мужу расскажу, какие вы отважные герои. Будем вам рады! А тебя, я обязательно поощрю еще как-нибудь! — она ласково мазнула геройского Лебедя по щеке, одновременно почему-то хитро подмигнув Ромашкину.

— Нинель! Благодарная ты моя! — хмыкнула чернявенькая Вика. — Прямо тут не начни их поощрять!

— Тебе-то что? Не свое, не экономь! — блондинка Нинка сверкнула похотливыми глазами.

— Так! Всё! Марш на… маршрутку! У тебя одно на уме, с кем пошоркаться!