Грязные войны: Поле битвы — Земля - Страница 35

Вашингтон, округ Колумбия, 2002–2003 гг.

Состоявшийся в ноябре 2002 г. удар беспилотного летательного аппарата по Йемену стал первым успехом в стремлении администрации Буша расширить зону применения вооруженных сил США за пределами Афганистана. Основное внимание средств массовой информации в это время было привлечено к кампании Буша по оправданию вторжения в Ирак, а ЦРУ в то же самое время тайно занималось созданием архипелага «черных мест» для всего остального мира. Пленники, захваченные в разных странах, содержались в «гулагах» иностранных разведывательных служб, где их допрашивали и пытали под руководством агентов американской разведки. Продолжалось строительство «черных мест» ЦРУ, допрашивались «особо ценные» задержанные.

Однако борьба между ФБР и ЦРУ становилась все более несостоятельной. Некоторые сотрудники ФБР высказывали свое отвращение[521] к «экстремальным» тактикам ведения допросов, применявшихся служащими Управления. Другие, как Рамсфелд и Чейни, были убеждены, что ЦРУ не идет до конца и слишком сдерживается требованиями держать соответствующие комитеты конгресса в курсе относительно своих действий. К декабрю 2002 г. директор ЦРУ Джордж Тенет будет хвастаться тем, что США и их союзники уже задержали свыше 3 тыс. людей[522], подозреваемых в причастности к боевикам или сторонникам «Аль-Каиды», более чем в 100 странах мира. Но несмотря на подобные заявления игра только начиналась. Постепенно начал спадать тот пыл, который позволял Чейни после 11 сентября проводить свои «темные операции» практически без помех и без оглядки на контроль со стороны конгресса и средств массовой информации. Журналисты и юристы начинали копаться в его делах. Некоторые члены конгресса стали задавать вопросы. Ходили какие-то слухи о «секретных тюрьмах».

Чейни и Рамсфелда не удовлетворяла разведывательная информация, которую они получали от следователей ЦРУ и Разведывательного управления министерства обороны (РУМО/DIA). «Нам надо давить на разведку, — заметил Рамсфелд во внутреннем меморандуме от марта 2002 г — Дела там идут неправильно[523]. Мы занимаемся работой, в ходе которой пытаемся найти отдельных террористов. Это никогда не было задачей Министерства обороны. Однако сегодня террористы хорошо организованы и хорошо профинансированы, они пытаются получить в свое распоряжение оружие массового поражения и могут нанести огромный вред Соединенным Штатам. Именно поэтому задача по их поиску была возложена на Министерство обороны»[524]. Рамсфелд и его заместители обратились за поддержкой к одной из секретных военных программ. Объединенное агентство по спасению военнослужащих (JPRA)[525] отвечало за координацию действий по поиску и возвращению военных, оказавшихся в ловушке на вражеской территории, включая сюда и «закрытые зоны», где само их присутствие, в случае если оно будет установлено, могло бы привести к крупному международному кризису или скандалу. Однако особое значение для Рамсфелда имела другая сфера деятельности JPRA: подготовка американских военнослужащих к сопротивлению при попытках получить от них какую-либо информацию в случае плена. Все оперативные сотрудники спецслужб США проходили через ужасное пыточное колесо JPRA, известное как программа «Выживание, уклонение, сопротивление, побег» (SERE).

Целью программы SERE было познакомить американских солдат, матросов и летчиков с полным спектром пыток, которые могут применяться по отношению к ним «злобной тоталитарной страной, полностью игнорирующей права человек и Женевские конвенции»[526] в случае, если они попадут в плен. В ходе тренировок в рамках SERE к солдатам применялись адские схемы пыток, позаимствованные у диктатур и террористов[527]. Их могли похищать из казарм, избивать, надевать на головы непрозрачные мешки, сковывать и бросать в закрытые фургоны, перевозить на вертолетах. Их могли топить, избивать палками, бить головой о стену. Зачастую их лишали еды и сна, подвергали психологической пытке. «В учебном центре SERE «улучшенные техники допроса» — это методы пыток, применяемых врагами», — вспоминал Малькольм Нэнс, работавший в программе SERE с 1997 по 2001 г. и помогавший разрабатывать и совершенствовать учебный процесс[528]. Нэнс и другие инструкторы SERE изучали донесения американских военнопленных за длительный исторический период. Они исследовали тактику допросов в коммунистическом Китае, Северной Корее, Вьетнаме, нацистской Германии и во многих других диктатурах и террористических группах. Нэнс говорил: «Знания, накопленные в SERE, были построены на крови. Они были написаны кровью. Все, что мы используем в SERE, послужило причиной смерти американского военнослужащего — а в некоторых случаях и нескольких тысяч военнослужащих. SERE было складом всех существующих тактик проведения допросов. У нас были отчеты — оригиналы, которые составлялись еще во время Гражданской войны». Целью SERE было подготовить военнослужащих к тактике не признающего законов врага. Но Рамсфелд и его союзники видели в ней и другую ценность. На ранних стадиях реализации программы «Особо ценные заключенные» следователи ЦРУ и РУМО проводили допросы, за которыми пристально наблюдали сотрудники JSOC. В заключение для внутреннего пользования в JSOC пришли к выводу, что методы, используемые при работе с пленными в Афганистане, не дают желаемых результатов не потому, что они были слишком жестокими, а наоборот, потому что они были недостаточно жестокими[529]. «С самого начала на следователей оказывалось жесткое давление с целью извлечения значимой информации практически от каждого, попавшего в наши руки. Некоторые из них были соучастниками преступлений, некоторые совершенно невиновными. Кто-то знал многое, а кто-то ничего, — вспоминал один из самых опытных дознавателей в современной истории США полковник Стивен Клейнман, двадцать семь лет проработавший в американской разведке[530], в том числе и начальником разведки в учебном центре по спасению военнослужащих JPRA. — Мы слишком часто совершали ошибку, требуя как от допрашивающих, так и от допрашиваемых слишком многого. В результате допрос уже переставал быть средством получения информации. Он, скорее, превращался в своего рода наказание для тех, кто не хотел с нами сотрудничать». Клейнман добавил, что когда тактика пыток демонстрировала свою неэффективность в получении «имевшей практическое значение информации, которую требовало руководство», многие ветераны дознания, как из ЦРУ, так и из военной разведки, предлагали воспользоваться альтернативными подходами, не предусматривавшими принуждения или насилия. Высокопоставленные чиновники Белого дома «игнорировали или отвергали» подобные предложения, как «не имеющие отношения к делу». «Мы продолжали действовать так же, как и ранее, только усиливая давление… порой до опасного уровня, — вспоминал Клейнман. — Когда нам давали выбор — действовать умнее или жестче, мы всегда выбирали второе».

Для разработки новой тактики Рамсфелд и его люди занялись изучением своего собственного внутреннего опыта — программы подготовки американских военнослужащих к возможным пыткам. В то время как JSOC анализировала провалы в программе сбора информации, проводившейся ЦРУ и РУМО на афганской авиабазе Баграм, Рамсфелд и его люди приступили к рассмотрению возможности перевести на новый уровень допрос врагов, захваченных на поле боя. По их мнению, программа SERE могла быть использована для «обратного конструирования»[531]. Те самые средневековые тактики, которые были изучены ими в рамках исследований истории пыток, должны были стать руководством при проведении допросов. «Нам противостоит враг, вопиющим образом нарушающий законы ведения войны[532], — заявил Рамсфелд в конце 2001 г. — Он не носит военной формы. Он прячется как в пещерах за границей, так и здесь, у нас дома». Осудив неуважение врага к законам и обычаям ведения войны, Рамсфелд и его люди собирались пойти тем же самым путем. Уже в декабре 2001 г. офис Рамсфелда начал обращаться к JPRA за помощью в «использовании» задержанных[533].