Грустная история Васи Собакина - Страница 2
На этом жена закончила. Хорошо ей говорить – найду тебе другое место! Она сама штук десять работ уже сменила – кем только не была! И риэлтором, и менеджером, и сетевым продавцом, и еще кем-то, и везде сумела сделать карьеру, да и денег получала не в пример больше, чем я. На ее зарплату, собственно, мы и живем (мне, как вы поняли, платят гроши). Характер у моей любимой беспокойный, не любит подолгу задерживаться на одном месте. Новые впечатления ей подавай, новый коллектив!
А я вот домосед – как попал пятнадцать лет назад в эту контору, так и сижу. Привык уже, сросся со своим стулом, прикипел к любимому столу… К тому же мне служба нравится – делаю рекламные проекты. Работа не пыльная, творческая, требует выдумки и мастерства. А что платят мало… Так я к этому привык.
Собственно, мне много и не надо – и в еде, и в питье я весьма умерен: джинсы ношу по пять лет, свитера – и того больше. Пороков (как явных, так и тайных) у меня нет – не пью, почти не курю, посторонними женщинами не интересуюсь. Единственная моя страсть – чтение: люблю приключенческие романы всех видов и жанров, глотаю их, как горячие пирожки, по несколько штук в месяц. Конечно, книги сейчас недешевы, и их покупка пробивает серьезную брешь в нашем семейном бюджете, но моя жена, кажется, с этим давно смирилась – учитывая, что у других мужчин есть куда более дорогостоящие пристрастия…
Так что в некотором плане я идеальный муж. Наверное, поэтому моя Ленуля и не разводится со мной, хотя каждый месяц, когда я приношу ей зарплату, заявляет: «Все, Собакин, терпение мое лопнуло: или ты ищешь другое место, или я с тобой развожусь!» И отлучает на несколько дней от своего тела, белого и мягкого.
Я обычно отмалчиваюсь – а что скажешь, права она! Но проходит три-четыре дня, и все возвращается на круги своя. Супружеские отношения (в том числе постельные) налаживаются, и мы опять живем душа в душу – до следующей зарплаты.
…Я посмотрел на монитор, где красовался очередной эскиз, вздохнул и принялся за работу.
В вагоне метро народа было мало – час пик давно прошел, все, кто хотел, были уже дома. Я шлепнулся на свободное сиденье и открыл книгу. У меня имелось по крайней мере двадцать минут, чтобы спокойно почитать. Вагон мягко покачивался, и я углубился в роман…
«…Я бежал по темному лесу. Мокрые ветви хлестали по лицу, но я не чувствовал боли. Скорее бы добраться до спасительной чащи, укрыться под густой сенью деревьев! Сзади раздавались крики – преследователи не отставали. Воины князя Редрика пустили по моему следу самых злобных псов и гнали меня, как осеннего зайца.
Рана на руке уже почти перестала кровоточить – подействовал лечебный эльфийский заговор, которому научила меня матушка, но и сил я потерял немало. В голове билась только одна мысль: только бы добежать до оврага, границы Запретного леса, только бы передать известие о подлости низкорожденных, устроивших коварную засаду и перебивших весь отряд! А там и помирать не страшно – за меня, без сомнения, отомстят, да так, что этим жалким людишкам, считающим себя хозяевами на нашей земле, придется очень несладко! Заплачут они кровавыми слезами, ох, заплачут…»
– Ну, чего расселся-то, – послышалось над самым моим ухом, – подвинься чуток! Не видишь что ли – женщина с тяжелыми сумками стоит.
Я поднял глаза – надо мной нависала здоровенная бабища, вся увешанная котомками. Спорить с такой тушей и что-то доказывать бесполезно – если даже рядом есть свободные места, она непременно встанет перед тобой и будет требовать, чтобы ты уступил место. Я молча подвинулся, давая тетке сесть. Та шлепнулась толстым задом на продавленное сиденье и шумно отдышалась:
– Читают тут, а женщину не видят. Умные все стали, а работать некому!
Ну, что тут скажешь? Быдло – оно быдло и есть. Главное, не обращать на него внимание. Я забился в самый угол и перевернул страницу…
«…Вот наконец и овраг, спасительная граница, отделяющая Запретный лес от нейтральной территории. Дальше начиналась наша земля – вековая земля благородных. Люди и гномы сюда даже не суются – знают, что могут получить в сердце длинную эльфийскую стрелу с тонким и острым, как жало, наконечником.
Я с ходу перескочил овраг, упал на траву и немного отдышался. Люди остановились на той стороне и начали шумно совещаться, решая, что делать дальше. Слышно было, как одни настаивают на продолжении погони, а другие, более опытные (или более умные) предлагают вернуться. Правильно, жить-то всем хочется…
Потоптавшись немного, преследователи все же повернули назад – осторожность взяла верх над охотничьим азартом. Собаки недовольно залаяли, намереваясь гнать добычу, но их взяли на короткий поводок. Вскоре все стихло – люди убрались, лишь сверху слышалось привычное пение птиц.
– Что, Альмир, испугался, небось? – услышал я над ухом насмешливый голос.
Я резко вскочил и приготовился к бою, но тут же взял себя в руки – это был Эльтер, мой старший брат.
– Немного, – честно признался я, убирая в ножны кинжал. – Слушай, Эльтер, надо немедленно сообщить Клаару и старейшинам, что люди нарушили Договор – напали на наш отряд. Всех убили – мне одному удалось скрыться…
– Идем, – приказал Эльтер, – это важно, и я сам отведу тебя к вождю клана.
Мой старший брат с прошлого года считается главой семьи – после того, как в бою погиб наш отец, отважный Тирель. И теперь Эльтер представляет интересы нашей семьи в Совете старейшин, что позволяет ему в любое время входить в дом к Клаару и лично докладывать обо всем.
Через некоторое время мы уже шли к Святилищу. Лес расступился, и я снова увидел его – огромное дерево, на вершине которого находился наш Храм. Внизу, у подножия, примостилось несколько простых хижин – там жили члены Совета, в том числе и глава клана, храбрый и могучий Клаар…»
«…Осторожно, двери закрываются!..» Я оторвался от книги и резко, как спринтер, рванул с места. Надо же, чуть было не проехал родную станцию. В дверях вагона едва не сбил здоровенную бабищу с сумками – она, оказывается, тоже выходила здесь.
– Ишь, упьются, и не видят ничего! – донеслось мне вслед. – Алкаши проклятые!
А вот это неправда – я к алкоголю равнодушен. Ну, почти. Конечно, выпить бутылочку пива после работы или тяпнуть водочки за праздничным столом – святое дело, но чтобы регулярно ужираться до безобразия…
Хотя нет, каюсь – было… Значатся в моей светлой биографии два-три позорных случая, когда я укушивался до состояния почти полной невменяемости. Последний – почти год назад, на нашей корпоративной вечеринке в честь Рождества.
Тогда я в очередной раз выполнял срочный заказ и пришел в ресторан, где гуляла наша братия, уже ближе к концу. Все были изрядно навеселе и мне тут же преподнесли штрафную – здоровенный бокал водки, пожалуй, граммов на двести. Я толком не пообедал, лишь проглотил наспех пару бутербродов, и все. Поэтому на голодный желудок водочка пошла очень даже хорошо.
Я сразу почувствовал в теле легкость необыкновенную, с души свалился тяжелый камень забот и огорчений, а руки-ноги обрели подвижность и гибкость чрезвычайную. Немедленно захотелось музыки, песен, танцев и тесного общения с женщинами. Короче, понеслось! Потом Славка, давясь от смеха, рассказывал нашим в курилке, как я провел тот достопамятный вечер.
Оказывается, я нагло клеил Людочку прямо на глазах изумленного донельзя Пал Палыча, приставал к бухгалтерше, почтенной Раисе Сергеевне, и обещал официантке развестись с опостылевшей женой и немедленно на ней жениться. И даже плакался, размазывая по щекам слезы и сопли, на плече у нашей Верочки.
О Верочке надо сказать особо. Это тихое, безобидное существо служит в конторе на должности рисовальщицы, а, по сути, выполняет просьбы типа подай-принеси. Ее все шпыняют, особенно Юля и Катя – наши злобные дамы. Они просто проходу Верочке не дают, вечно прикалываются над ее немодной одеждой и дурацкой прической «под мальчика».