Гробницы пяти магов (СИ) - Страница 17

– Не незабываемая – невспоминаемая, – сказал я ему в коридоре. – Ничего не помню, клянусь тебе!

– Ну и болван, – потрепал меня по плечу он. – Теперь будешь гадать до седых волос, было у тебя самое яркое приключение в жизни или нет.

– На мою жизнь приключений и без того хватит, – пробормотал я. – А где все остальные?

– Внизу, завтракают, – улыбнулся Гарольд. – Вас троих только не хватало.

Дверь комнаты Фалька распахнулась, и он протопал мимо нас, держась за живот и сказав на ходу:

– Скоро приду. О-о-ох, добежать бы!

Судя по скорости и перекошенному лицу, прихватило его крепко.

– Пойдем и мы, – посмотрел ему вслед Монброн. – Не будем компрометировать мистресс Грейси.

Он глянул на закрытую дверь, на меня и ухмыльнулся:

– Если все-таки что-то и было, то отцу Аманды надо радоваться той особенности, которую нам дала печать мага. А то народился бы у него внук от барона из Лесного края. Вот потеха-то была бы! На все Королевства!

За дверью снова послышался рык, и в нее ударило что-то тяжелое.

– Ты не говори никому, не надо, – попросил я его, спускаясь по лестнице. – Понимаешь…

– Эраст, спишу эти твои слова на похмелье и недосып, – очень серьезно ответил мне Гарольд. – Конечно же я никому ничего не скажу, это законы чести. Хотя, если честно, вчера я не слишком-то им следовал.

Наши спутники сидели за длинным столом, на котором красовались тарелки с выпечкой, хлебом, разнообразными закусками, вроде колбасы и вяленого мяса, кувшины с напитками и огромное блюдо с яичницей.

– У нас сегодня по-простому, – сказала Луиза, заметив нас. – Фриша заказывала завтрак. Но вообще так даже лучше. Вроде бы и просто, а сытно.

– Ты бы небось ягод попросила и фруктов, – добродушно пробасил Жакоб. – Видал я ваши завтраки. Потому и худенькая такая.

– Ну да, – согласилась с ним Луиза. – Так и было бы.

– Завтрак – самая главная еда, – пробубнил с набитым ртом Флик, а после заметил меня. – А, вот он, наш герой! Ну, ты меня вчера удивил!

У меня похолодели руки и ноги. А что, если я вчера не только, возможно, нашалил с Амандой, а еще и язык развязал? Я же не помню ничего! А если я рассказал им всем про мастера Гая, Агриппу и про то, что баронский титул мне достался от мертвеца?

Боги, сколько вас там есть за Гранью мира, скажите, что это не так!

– Да уж! – неодобрительно посмотрела на меня Флоренс. – От тебя, Эраст, я такого не ожидала. Ладно Фальк, с ним все ясно. Его в детстве дубиной по голове ударили, так он с тех пор и не взрослеет. Но о тебе я думала лучше.

– Я сам о себе думал лучше. – Горло перехватило, так что эти слова я буквально просипел.

– А мне даже понравилось – сказала вдруг Фриша, жуя ватрушку. – Правда, под конец он чуть Карлу глаз не выбил, это уже был бы перебор.

– Ты сам-то хоть что-нибудь помнишь? – сочувственно, как это водится между мужчинами в таких ситуациях, спросил у меня де Лакруа.

– Нет. – Я уцепился за один из кувшинов и понюхал его содержимое. Это был какой-то сок – то ли виноградный, то ли еще какой. – Помню, как мы с Карлом поросенка доели, потом начали спорить, кто из нас сможет выпить кувшин пива не отрываясь, одним махом. На этом – все.

– Нашел с кем спорить, – хихикнула Луиза. – С этим верзилой. Он победил, я тебе и так скажу. По крайней мере он, в отличие от тебя, обладал даром человеческой речи, когда мы вернулись в гостиницу.

– Да все мы вчера хороши были, – самокритично заступился за меня де Лакруа. – Хотя эти двое были лучше всех.

Как выяснилось, наши друзья по возвращении застали нас с Карлом не в трапезной, как полагалось бы, а в коридоре. Мы там показывали горничным, как у нас, в Лесном краю, охотятся на медведя.

Карл изображал этого самого медведя и ловил селянок, пришедших в лес за малиной. Горничные в роли селянок весело хохотали и не сильно сопротивлялись бурому хищнику. Я же был отважным охотником, который избавлял их от этой напасти. Горничным было весело, нам – еще веселее, правда, я чуть не выбил Карлу глаз, когда каким-то дрыном, который символизировал рогатину, ткнул ему в лицо. Где я взял этот дрын, для всех так и осталось загадкой.

Потом веселье продолжилось, но уже без горничных, которых это явно расстроило. Ну как веселье. Сначала помянули Ромула, нашедшего упокоение на берегу реки, а потом, по старинной традиции, мы пели, пили и смеялись, так наши предки всегда провожали тех, кто ушел к богам.

Вот только этого я уже совсем не помнил, хотя меня убеждали в том, что я тоже пел, пил и смеялся. В принципе верю. Как говорит Ворон: «Никто из нас не знает точно, каковы пределы его воли и резервы силы. Наступит день – и вы сами все поймете. Главное только, чтобы этот день не стал вашим последним днем».

Но одного понять точно не могу – как так вышло, что я оказался в одной постели с Амандой? Может, кто из наших и смог бы пролить на это свет, вот только выяснять детали этого происшествия мне таким образом ну совершенно не хотелось.

Кстати, вскоре к нам пожаловала, собственно, сама Аманда – бледная и насупленная, а еще через пару минут заявился Фальк, помятый и все так же держащийся за живот.

– Что у нас тут? – Он цапнул один из кувшинов со стола и понюхал его. – Это что, сок? А где пиво?

– Пиво – в леднике, – сурово заявил Гарольд. – Пей, что есть. И помолчи, пожалуйста.

– Как скажешь, – пожал плечами Карл и припал к горлышку кувшина, с аппетитным бульканьем хлебая жидкость.

– Фу, – поморщилась Флоренс. – Чем ближе мы к Лесному дому барона Фалька, тем ужаснее становятся его манеры.

– Лесному краю, – поправила ее Аманда. – Но ты опять все путаешь. Мы к нему не приближаемся совершенно.

– Лесной край всегда в моей душе, – вытер рот Карл и стукнул себя в грудь сжатым кулаком. – Подтверди, Эраст.

– Лесной край навсегда, – повторил его жест я. – Там чего-нибудь осталось, в кувшине?

– Так, дайте мне сказать вам пару слов, – попросил нас Гарольд. – Эраст, потом напьешься.

Он встал и посмотрел на нас. Был он какой-то встревоженный, что ли. Я его таким еще не видел.

– Господа и дамы, – негромко сказал нам он. – И вы – Фриша, Жакоб, Флик. Я прошу у вас прощения за свое вчерашнее поведение, которое можно и нужно считать недостойным. Я ваш лидер, вы доверили мне свои жизни. Уже одно то, что мы потеряли Ромула, – прямая моя вина, да еще вместо того, чтобы ободрить вас, я просто бросил свой отряд на произвол судьбы.

Флоренс встрепенулась, но Гарольд остановил ее взмахом ладони:

– Погодите, мистресс Флайт, я знаю, что вы скажете. Что я не бросил вас на дороге, а довел до гостиницы и это снимает с меня всякую вину, поскольку промежуточная цель была достигнута. Это не так, и я прошу у вас прощения, а также ставлю в известность о том, что у меня перед каждым из вас теперь есть долг, который непременно будет отдан, порукой тому мое слово.

– Эраст, налей воды. – Аманда протянула мне кружку. – Монброн решил покаяться, это надолго. Я могу умереть от жажды.

– Как трогательно, – прижала руки к груди Флоренс и смахнула воображаемую слезинку с ресниц.

– Настоящий лидер, – прочавкал Флик. – Долг – это правильно. Долг – это хорошо.

– И то, Гарольд, – заерзал Жакоб. – Со всяким может случиться, поверь. Ты-то еще и на дороге из драки нас вытащил, и до города довел. Если б я был вожаком, то нас всех там, в лесу бы еще вчера и прикопали.

– Смерть Ромула точно не твоя вина, – Робер покачал головой. – Болт или стрелу, пущенные из куста, невозможно предвидеть, если только не ждешь засаду. К тому же ему еще и не повезло – арбалет хорош при стрельбе по идущему или, еще лучше, стоящему человеку, во всадника попасть куда сложнее, даже с небольшого расстояния. Гарольд, это был его болт. Ты же знаешь, для каждого из нас у судьбы припасено что-то свое. Кому – кинжал, кому – шпага, кому-то даже веревка или топор палача. Судьба.

– А кому – и костер, – добавила Фриша. – Что? Мы будущие маги, а они чаще всего умирают в пламени на площадях городов, под улюлюканье толпы. Сама видела. А так – де Лакруа прав. В чем в чем, а тут твоей вины нет. Вот то, что ты решил напиться в одиночку, – это я не понимаю. В компании-то веселее.