Греческая эпиграмма - Страница 59
Изменить размер шрифта:
НА БИТВУ ПРИ ХЕРОНЕЕ[162]
Камень тяжелый для внуков Кекропа, лежу я, о путник,
Богу войны посвящен, мощи Филипповой знак.
Я Марафону и вам, берега Саламина, позорен,
Славу склонившим свою пред македонским копьем.
Как ни клянись ты теперь, Демосфен, мертвецами, а все же
Мертвым, равно как живым, тягостен будет мой гнет.
НА СТАТУЮ ЛИСИППА «БЕЗОРУЖНЫЙ ГЕРАКЛ»[163]
Где же, Геракл, у тебя твоя палица тяжкая, хлена
С мехом немейского льва, полный стрелами колчан?
Где твой воинственный вид? Отчего с головою понурой,
С грустью во взоре тебя вылил из меди Лисипп?
Жалко доспехов тебе, обнаженному? Кто ж твой грабитель?
Быстрый Эрот! С ним одним трудно бороться тебе.
ФИЛЕТ САМОССКИЙ
ПРИНОШЕНИЕ ГЕТЕРЫ
Лет пятьдесят или больше имея уже, Никиада
Много любившая дар Пафии в храм принесла.
Были сандалии там, и убор головной, и из меди
Зеркало, ясность свою не потерявшее, был
Пояс ее драгоценный, и прочее, что при мужчинах
Не называется вслух, — Пафии весь обиход.
ЭПИТАФИЯ ФЕОДОТЫ, ДОЧЕРИ ФЕОДОТА
Камень надгробный с тяжелой тоскою гласит: «Феодоту,
Жившее мало дитя, рано похитил Аид».
Дочь же малютка отцу говорит: «Перестань сокрушаться —
Часто бывает горька смертному жизнь, Феодот».
ФОКА ДИАКОН
НА КУБОК С ОСТАТКАМИ ВИНА
Я, — этот кубок, — любим одним виночерпием только,
Ибо храню для него Вакха остатки на дне.
ФОМА ПАТРИКИЙ
НА АНАСТАСИЯ
Смелый ездок на конях, позабытый теперь Анастасий,
Кто управлял лошадьми, ныне лежит под землей.
В прошлом он столько венков заслужил, сколько прочие люди
Дней состязаний смогли в жизни своей увидать.
ХЕРЕМОН
Время — божественный зритель всех дел человеческих. Вечно
Миру о нас повествуй, что мы терпели и как,
Землю святую Эллады от рабства избавить желая,
На беотийских полях жизни лишились своей.
ЭНОМАЙ
НА ЭРОТА, ВЫРЕЗАННОГО НА ЧАШЕ
Ради чего здесь на чаше Эрот? И вино зажигает
Пламенем душу — к огню не приближай ты огня.
ЭПИГОН ФЕССАЛОНИКСКИЙ
Некогда я расцветала, одевшись зеленой листвою,
Грозди питая собой, с множеством ягод на них.
Быстро старею теперь. Посмотри же, как время смиряет:
Даже лозе суждено старость в морщинах узнать.
ЮЛИАН АНТЕЦЕССОР
Ты — совершенный лицом воробей. Не дала ли Цирцея
Птичью природу тебе, своим опоив тебя зельем?
* * *
Жатву обильную снять на лице твоем можно обросшем;
Стричь тебя надо серпом, а ножницы тут не помогут.
III
НЕИЗВЕСТНЫЕ ПОЭТЫ РАЗЛИЧНЫХ ЭПОХ
ИЗ КИЗИКСКИХ ЭПИГРАММ
О, обнаружь, мой Фоант, золотую лозу Диониса:
Мать Ипсипилу — рабу ею от смерти спасешь.
Гнев Евридики ее осудил, когда змей земнородный,
Рока являя почин, в Ад Архемора увлек.
Вскоре затем ты оставишь ограду Асоповой дщери
И уведешь свою мать снова на Лемнос святой.
ЛЮБОВНЫЕ ЭПИГРАММЫ
В море хранишь ты, Киприда; а я вот кораблекрушенье[165]
Здесь на земле потерпел. Гибну, спаси и меня.
* * *
— Знай: я люблю и любим, и дарами любви наслаждаюсь.
— Как же, счастливец, и с кем? — Знает богиня одна!
* * *
Мирру тебе посылая, я миррой чту мирру другую;
Так же и Бромия чтут Бромия влагой всегда.
* * *
Шлю тебе мирру, и это — немалая честь благовонью:
И без него ты сама благоуханна всегда.
* * *
Лук, о Киприда, возьми и спокойно направь на другого.
Нет ведь для раны твоей места живого на мне.