Гранатовые джунгли (ЛП) - Страница 13
Конни Пен - это было совсем другое дело. Немного массивная, как будто занималась баттерфляем, Конни бросалась в глаза своим крупным телом, но она не любила двигаться; последнее, чем бы она занялась - это командное плавание. Она просто слишком много ела. Глаза у нее были карие, ясные и теплые, и волосы к ним шли, но лучшей чертой в Конни была ее непочтительность. Мы были созданы друг для друга, хотя физически меня привлекала Кэролин, а Конни была более чем гетеросексуальна. Она говорила об этом все время, как будто у нее язык был с моторчиком.
Мы все втроем ходили на курсы латыни, и в младших классах пристроились переводить «Энеиду». Эней - это одномерная скука. Мы никак не могли понять, как Вергилию удалось это опубликовать, и занудство главного героя побуждало нас расцвечивать унылые дни в латинском классе. Учительница, мисс Рёбек, только добавляла нам энергии. Мисс Рёбек была из Джорджии, и латынь у нее была из Джорджии, скорее «алё, а я кто есть?», чем alea jacta est. Мы слышали от старших, переживших «Энеиду», что мисс Рёбек разражалась слезами, когда мы доходили до того момента, где Эней бросает Дидону. Конни, разумеется, звала ее Дилдоной. Так что однажды мы с Конни решили покончить с латынью до завершения школы. Мы пронесли в носовых платках по луковице. Голос мисс Рёбек начал дрожать, когда Дидона выглянула из окна и увидела уходящих троянцев. Потом, когда с подачи Вергилия Дидона стала наваливать свой самоубийственный костер, мисс Рёбек включила свой фонтан. Весь класс очень старался не поднимать глаза от текстов и переводов, так они были смущены, но мы с Конни тоже зашмыгали носами, и слезы показались у нас на щеках. Кэролин с удивлением посмотрела на нас, и я показала ей луковицу. Ее пресвитерианская мораль была уязвлена, но она не могла подавить смех. Скоро весь класс бился в истерике, что только оттеняло наше горе над мольбами карфагенской царицы. Мисс Рёбек посмотрела на нас с бесконечной нежностью и сказала своим громоподобным голосом:
- Дети, большинство из вас ужасающе, ужасающе бесчувственны. Вам не понять ни великой литературы, ни великой трагедии. - Она отпустила всех и оставила в классе нас с Конни. - Вы, девочки, по-настоящему изучаете классику.
Она похлопала нас по спине со слезами на глазах и вывела из класса. Мы с Конни после этого стали неразлучны. Мы замышляли один план за другим, и скоре вся школа, две тысячи душ, стали ловить каждый наш поступок, слово или взгляд. Ощущение власти было ошеломляющим.
Нашим высшим достижением было то, что мы пришли в школу поздно ночью (мы обе были в студенческом совете, и у нас были ключи от всего) и положили более чем дохлую рыбину в огромный вентилятор в учебном коридоре. Пока уборщики все чистили, уроки отменили на целый день. Потом комнаты около главного коридора неделями сохраняли слабый запах тухлой рыбы. Все были перед нами в долгу за то, что отменили уроки, и никто не рассказал.
Но после того, как нам подвернулись кое-какие сведения, наша власть распространилась от учеников до руководства школы. Я стала понимать, как на самом деле действует правительство.
Однажды субботним вечером Конни, Кэролин и я договорились, что не пойдем гулять с нашими парнями, а пойдем в кино и напьемся. Со стороны Кэролин это решение потребовало храбрости, но наконец она решилась, со своей непогрешимой логикой, что пусть лучше она напьется вместе с девочками и посмотрит, как она станет держаться, чем сделать это на свидании и рискнуть своей девственностью.
В Гейтуэе было кино, так что мы пошли на сеанс в семь тридцать и сели в первый ряд. Фильм был чепуховый, и Конни извратила его до неузнаваемости, вставляя собственные диалоги в нужные места, например, когда Пол Ньюман встречает в библиотеке жену своего босса: «Ах, здравствуйте, миссис Такая-то, как приятно вас встретить. Давайте-ка с вами перепихнемся». Была одна сцена, когда жена старика влетает в спальню Пола Ньюмана, пытаясь устроить с ним это дело. Конни балдела от фигуры Ньюмана, а я - от дамы. Конни пихнула меня локтем в бок:
- Какое тело! Какое тело!
- Ага, - ответила я, - такое высокое, стройное и гладкое.
- О чем это ты?
- А?
- У Пола Ньюмана тело не высокое, и не стройное, и не гладкое, балда.
- А-а.
Пол Ньюман отбился от дамы, и это меня расстроило, потому что мне смерть как хотелось увидеть, как он снимет с нее комбинацию. Потом я заметила, что Кэролин Симпсон чем-то напоминает даму в черной комбинации; во всяком случае, обе были высокие. Кэролин увидела что-то новое в моих глазах, а у меня в животе начались предупредительные сигналы. Я была так занята в школе, что давно уже о таких вещах не думала. Черт возьми, надо же было прийти на это дурацкое кино, чтобы живот в узел завязался! Никогда больше не смогу видеть черную комбинацию. Так я увязла в этих мыслях, а потом кино наконец кончилось, и мы отправились на Джейд-Бич.
Джейд-Бич был заброшенной полосой песка между Помпано и Лодердейлом-Приморским. Это было известное место для траха, и мы протолкались между телами туда, где лежала дюна. Конни извлекла бутылку водки, которую стащила у отца из бара. Мы передавали ее по кругу, как пародию на причастие.
Кэролин закашлялась.
- Жжется! Почему вы меня не предупредили?
- Привыкнешь, - отозвалась Конни. - Ну-ка, дай сюда. Знаешь, мой папаша каждые два дня осушает по такой бутылке! Он пьет это, потому что не может унюхать. Его желудок, должно быть, давно сгнил к чертям.
- Почему твой старик так много пьет, Конни? - Кэролин была сама невинность.
- Да потому что плохо ему, балда. С чего еще люди пьют? Они со старухой все время цапаются, а потом, по-моему, все время трахаются. Им алкоголь нужен для смазки. Знаешь, они уже истощаются, средний возраст, низкие горизонты, конформизм и все такое прочее. Вот почему мой старик пьет.
- Конни, не говори такого о своих родителях, - упрекнула ее Кэролин.
- Правда есть правда, - заявила Конни.
- Вот-вот, - я рыгнула.
- А твои родители пьют и дерутся, Молли? - не отставала Кэролин.
- Мои? Нет, они умерли и даже ворочаться не могут.
Конни расхохоталась, и Кэролин едва сдержалась.
- У нас прямо передача «Молодежь хочет знать». Ты первая начала, Кэролин, так что давай о своих предках, - сказала я.
- Мама снова вышла замуж в прошлом году, так что они все еще влюблены. А знаете что?
- Что? - спросили мы хором.
- Мне слышно их, когда они занимаются этим в спальне, - глаза Кэролин блестели от этой непристойной информации.
- Ты когда-нибудь делала это, Кэролин? - спросила я, мне и вправду было интересно.
- Нет, я ни с кем не пойду в постель, пока не выйду замуж.
- Черт! - Конни фыркнула, брызнув изо рта водкой. - Нельзя быть такой правильной.
Кэролин была одновременно задета и заинтригована. Раньше ее не подбивали на секс.
- Ну, я делала кое-какие глупости, но делать все до конца, прежде чем выйдешь замуж - это грех.
- Да-да, а я – крысий хвост, - парировала Конни.
- Кэролин, ты маленькая викторианка. Знаешь ли, в этом нет никакой особой важности.
После этой маленькой нотации она поглядела на меня и выпалила:
- И что, кто-то из вас это раньше делал?
Конни и я посмотрели друг на друга, набрали воздуха в грудь, потом замешкались. Конни начала первой:
- Однажды в жизни приходит время, когда, милая Кэролин, да, я это сделала. - Она закончила предложение широким жестом, схватившись за убывающую бутылку водки.
- Конни, нет, - выдохнула Кэролин, ошарашенная и восхищенная.
- Конни, да, - передразнила Конни.