Город Порока (СИ) - Страница 9

— Ты сейчас серьёзно?

— Я — нет! — усмехнулся я. — Просто я озвучил классическую и горячо любимую лазейку, которой пользовались сотни американских сект-лидеров с 70-х годов и пользуются до сих пор. Koresh, Barnard и Alamo буквально так и делали — они вырывали нужные им факты из Библии и Ветхого завета и трактовали их в свою пользу.

— Кто? — непонимающе нахмурилась Мишель.

— David Koresh, Jim Jones, Victor Barnard, Tony Alamo, — перечислил я первые всплывшие в памяти имена. — Основатели культов, которые действовали примерно так же, как наш Отец Элай.

— Jim Jones… Это тот, из-за которого 900 человек совершили массовое самоубийство в 78-м, отравившись цианидом?

— Угу…

— А имён остальных я не слышала… — задумчиво покачала головой Мишель.

— Да? Ну может ещё услышишь, — усмехнулся я.

— О! Ну а вы тут чего сидите, голубки? — остановилась перед нашим столиком наша старая знакомая. — Вы разве не идёте на воскресную мессу? Сегодня она особенная!

— И что в ней особенного? — с интересом и простодушным выражением на лице, поинтересовалась Мишель.

— Вот там и узнаешь! — загадочно усмехнулась Рози. — Такие мессы Отец проводит не чаще раза в месяц. Вам, можно сказать, жутко повезло!

— А нам точно нужно там быть? — на всякий случай поинтересовался я.

— Если хотите здесь остаться… — хмыкнула Рози.

— Хотим, — тут же подтвердила Мишель.

— Тогда обязательно, — кивнула девушка и протянула нам два аккуратных тряпичных свёртка. — Вот.

— Что это? — непонимающе нахмурилась Мишель.

— Одежда. У вас есть полчаса. Вы как раз успеете принять душ и переодеться.

— А душ зачем? — озадаченно переглянулась со мной юристка.

— На мессу нужно приходить с чистыми помыслами, желаниями и телом. Всё, я побежала. Увидимся на мессе, сестра, — Рози махнула нам рукой и быстрым шагом побежала в сторону дома.

— Не нравится мне это… — нахмурилась блондинка, задумчиво рассматривая два простых льняных балахона, которые должны служить нам одеждой на предстоящем мероприятии. — И только попробуй сказать — я же говорил! И не смотри на меня так! — бросила она в мою сторону недовольный взгляд.

— Да я и не смотрю, — вздохнул я, поднимаясь с лавки. — Ладно, пошли посмотрим, что эта за месса такая особенная и с чем её едят. Может они там жертвы приносят или кровь девственниц пьют… — многозначительно глянул я на Мишель.

— Не смешно, — буркнула юристка.

* * *

Просторный зал для молитв был наполнен тихой музыкой, мягким полумраком и неярким освещением, отбрасываемым многочисленными свечами. На небольшом постаменте у дальней стены стояла большая серебряная ваза с вином, рядом с вазой выстроилась дюжина серебряных кубков, а на стене висел большой деревянный крест.

Мы с Мишель сидели на полу, среди почти сотни таких же адептов со счастливыми, ожидающими чуда глазами. Одинаковая одежда, один и тот же взгляд… В компании религиозных фанатиков я чувствовал себя слегка неуютно.

Музыка под потолком на мгновение стала чуть громче, и весь зал будто затаил дыхание. Откуда-то с бокового хода показалась небольшая процессия и неторопливой походкой двинулась сквозь ряды адептов.

Мать в длинном белоснежном одеянии до щиколоток, с цветком в распущенных волосах, шла первой, ступая босыми ногами по мягкому ковру и поглядывая на своих преданных последователей нежным, любящим взглядом.

Следом за ней в таком же простом белоснежном балахоне, в сопровождении трёх совсем юных девушек, шёл Отец, периодически останавливаясь, чтобы благословить кого-то из своих последователей или бросить пару ободряющих фраз.

— Добро пожаловать на нашу мессу, дети мои, — остановившись на постаменте, мягким, жемчужным голосом, произнесла Мать. — Сегодня — особый вечер. Сегодня — вы снова обретёте себя и познаете ближнего своего. Сегодня, — сделала она небрежный жест в сторону сопровождающих отца девушек, и те торопливо подбежали к вазе, зачерпнули по полному кубку вина и растворились между рядами прихожан, — каждый из вас отведает вино истины и узнает, каково это, быть на шаг ближе к Богу…

Я задумчиво переглянулся с сидевшей справа от меня Мишель и снова повернулся к импровизированной сцене, прислушиваясь к словам Матери.

— Выпей, брат… — протянула мне кубок улыбчивая брюнетка, возникшая через мгновение прямо передо мной.

Я смочил губы, сглотнул слюну, лишь обозначив глоток вина, и благодарно кивнул девушке, двинувшейся с кубком дальше по рядам.

— С каждым глотком вина вы отпускаете прошлое, — донёсся до меня низкий уверенный голос Уэллса. — С каждым глотком вы приближаетесь к истине. Сегодня мы очистим душу от боли и страхов, дети мои. И сегодня вы станете на шаг ближе к Свету.

Я проследил за девушками, вернувшимися с пустыми кубками к серебряной вазе и зачерпнувшими новую порцию, и снова повернулся к сцене, пытаясь понять, к чему всё идёт и куда катится…

Проповедь Уэллса длилась от силы минут пятнадцать. Простая, но эмоционально насыщенная речь, с элементами истины, полуправды и манипуляции. Ничего необычного. Иногда слово брала Мать Сара, вещала что-то про страх, боль, которые даёт нам этот мир, и говорила о том, что за этими стенами мы в полной безопасности…

— Здесь — вас любят. Такими, какие вы есть. Здесь — нет вины. Нет греха. Здесь только Свет, Путь и Любовь…

Что-то в этом роде. Половину речей я пропускал мимо ушей, а больше наблюдал за людьми, которые постепенно входили в состояние некого транса. И это было странно. За такое короткое время, обычно такого эффекта не добиться…

— Вы чувствуете мою любовь⁈ — выкрикнул Уэллс.

— Да! — откликнулась толпа, покачиваясь взад-вперёд, сияя счастливыми лицами и глядя на своего кумира снизу вверх полными любви глазами.

— Вы хотите дать мне свою любовь⁈

— Да! — в один голос произнесла толпа.

— Вы — это я! А я — в каждом из вас! Вы ощущаете это⁈

— Да! — завороженно выдохнула толпа.

— Да… — тихо прошептала сидящая справа от меня Мишель.

Вот чёрт!

Я повернул голову и посмотрел на сидящую на расстоянии вытянутой от меня руки юристку. Мишель счастливо улыбалась в пустоту, жадно ловя каждое слово Уэллса, и смотрела на проповедника влюблёнными глазками.

— Хадсон! — позвал я шёпотом. — Хадсон! Чёрт! — выругался я, незаметно подсел ближе и осторожно потряс блондинку за руку, привлекая её внимание. — Хадсон! Ты как?

— Я счастлива! — пробормотала девушка.

— Я вижу… Посмотри на меня.

— Так? — повернула она ко мне своё лицо.

— Зрачки расширены, учащённое дыхание, розовые щёки, лёгкая испарина на висках, — бегло осмотрел я девушку, непроизвольно поморщился и сделал неутешительный вывод: — Ты под кайфом.

— Что? — скривилась блондинка. — Нет! Не говори ерунды!

— Ты спрашивала, почему методика Уэллса сменилась с изнурительных марафонов до простеньких проповедей, — наклонился я к Мишель, прошептав ей на ухо.

— Угу…

— Вот поэтому… Он стал использовать другие средства для влияния на разумы людей. MDMA. Экстази. Дурман. Его ещё называют наркотик любви.

— Серьёзно? — удивлённо посмотрела она на меня.

— Угу.

— Fuck!

— Это не магия и не божественное озарение. Это банальная биохимия, — продолжал я шептать ей на ухо, стараясь отвлечь девушку от завораживающего голоса Уэллса. — Люди думают, что переживают духовный подъём, благодать, просветление. На самом деле — это химическая эйфория. Работает безотказно. Даже скептики начинают сомневаться в своём скепсисе. Ты много вина выпила?

— Один глоток, как и ты.

— Я не пил… Я просто сделал вид.

— Fuck! Но со мной же ничего не будет? — растерянно пробормотала Мишель. — Я не подсяду?

— Нет… По крайней мере, не с одного раза… Дерьмо! — выругался я, оглядевшись по сторонам и отметив одухотворённые и счастливые лица людей вокруг.

— И что со мной теперь будет?

— Ничего. Просто держи себя в руках. Один глоток — это не так уж много. Я видел, некоторые делали по три-четыре, значит, концентрация в вине не должна быть большой.