Город Порока (СИ) - Страница 4

— Хм… Ну ладно. Имя матери, отцов, улицу и школу я помню. Повторить?

— Не нужно, — отмахнулся я.

— Хорошо, — кивнула Мишель. — А почему мы не едем на сегодняшнее собрание церкви, кстати?

— Сегодня? — удивился я. — Сегодня же пятница. У них собрания по субботам.

— Они уже давно проводят вербовки в пятницу в десять утра. Я думала, ты знаешь.

— Чёрт! — удивлённо посмотрел я на блондинку. — Я не знал…

— Угу, — хмыкнула она. — Что бы ты без меня делал?

— Время 10:30, — кивнул я на большие настенные часы, загаженные мухами. — Мы уже опаздываем! Поехали! Быстро!

* * *

Собрание происходило в старом кинотеатре, переделанном под церковь с крестами на крыше и расположенном на съезде с трассы в пяти минутах езды от нашего мотеля. Мы с Мишель бросили тачку на импровизированной парковке, проскользнули в высокие двери, пробрались на задний ряд и с интересом принялись наблюдать за происходящим на сцене.

Кроме нас в зале собралось ещё десятка два людей. Парни, девушки, мужчины, женщины, бывшие да и не только наркоманы, бездомные…

Со сцены вещал высокий симпатичный мужчина с тёмными волосами до плеч и лёгкой небрежной щетиной на лице, одетый в белоснежную льняную тунику и обутый в простые сандалии.

Честно, его речь меня не впечатлила — что-то там о пути, о вере, о боли, пустоте в сердце, одиночестве и бла-бла-бла… В какой-то момент я поймал себя на мысли, что неплохо бы поспать, но чудом сдержался, не забывая натягивать на лицо выражение одухотворения и вселенской скорби. Хотя, та же Мишель слушала его с интересом, а большинство собравшихся в зале людей ловили каждое слово с восхищением и благоговением.

Примерно через полчаса он перешёл к делу и с сожалением объявил, что не может принять в семью всех желающих, хотя и очень хочет этого. Но сегодня он примет тех, кто действительно готов…

— И да, я не могу взять всех. Это боль. Но это и правда. Мы не гонимся за числом. Мы ищем тех, кто готов. Готов отринуть маску. Сбросить имя. Заново родиться. Возможно, ты один из них. — ткнул он указательным перстом в полупустой зал. — Возможно, ты уже чувствуешь, как тепло касается тебя… Оглянись. Почувствуй!

Мужчина спустился со сцены и неторопливым шагом двинулся между рядами, подходя к каждому из потенциальных адептов, кладя руку на лоб, ненадолго прикрывая глаза, словно прислушиваясь к голосу внутри себя, и с сожалением качая головой…

Этот не подошёл… Этот не подошёл… И этот не подошёл… Хм… А вот симпатичная девушка с темненькими волосами, кажется, подошла, судя по тому, как Отец улыбнулся ей, бережно поднял за руку со скрипучего кресла, по-отцовски крепко обнял её и поцеловал в лоб.

— Ты принята, сестра… — произнёс он.

Видимо, она была готова и отринуть маску, и заново родиться.

Кто-то из «отверженных» разрыдался, кто-то устало опустился в кресло, словно из него выдернули внутренний стержень.

Кроме выбранной девушки отринуть маску были готовы ещё один рыжеволосый парень лет двадцати пяти с простоватым лицом фермера, стройная женщина лет тридцати и мы с Мишель.

На юристку Отец смотрел дольше обычного — то ли сомневался в чём-то, то ли подозревал какой-то подвох, но так и не понял, в чём он. Поцеловал блондинку в лоб, чмокнул меня, удивлённо пощупав плохо скрытые под рубашкой мышцы, и коротко скомандовал следовавшим за ним по пятам двум здоровым мужчинам:

— На сегодня всё! Отвезите избранных к нам, накормите, дайте помыться и выдайте одежду.

— Да, Отец, — покорно произнёс суровый молчаливый мужчина с повадками бывшего военного.

Ну, можно сказать, первая часть плана прошла успешно. Пятерых «избранных» погрузили в старенький минивэн с наглухо закрашенными окнами и повезли в неизвестном направлении…

* * *

Ехали мы в полной тишине минут пятнадцать. Рыжеволосый парень всю дорогу счастливо улыбался чему-то, девушка нервно ковыряла заусенцы на пальцах, женщина хмурила лицо и поглядывала через плечо водителя в лобовое стекло, следя за дорогой. А мы с Мишель пристроились на задней лавке и так же молча, как и все остальные, подпрыгивали на кочках…

Наш минивэн въехал в широкие, распахнутые настежь ворота, заехал под деревянный навес, водитель заглушил двигатель, обернулся, бросил нам короткое «Приехали!» и вылез из машины.

Боковая дверь минивэна с шумом отъехала в сторону, и наша дружная молчаливая компания один за другим вывалилась наружу, с интересом покрутив головами по сторонам.

Старый, огромный двухэтажный мотель, загороженный забором по периметру, выглядел совсем не так, как должны выглядеть дешёвые придорожные мотели.

Как говорил мне Чарльз Хейворд, чью дочку я пообещал вытащить из этой секты, мотель «Sunset» и кусок прилегающей к нему территории выкупила несколько лет назад религиозная организация «Дети Бога».

Обнесли здесь всё высоким каменным забором, поставили новомодные и дорогие для этого времени камеры, охрану, завели лошадей, живность и превратили это в некое подобие ранчо с аккуратными дорожками, зелёной травой и молодыми деревьями.

Вместо неоновой вывески «Sunset» над крышей красовался большой крест, а там, где раньше был бассейн с наверняка мутной протухшей водой, адепты организации разбили небольшой сад с ровными грядками и теплицей. Всё выглядело ухоженно, даже слишком — трава подстрижена, дорожки подметены, окна сияют чистотой. Было видно, здесь провели неплохую такую работку и вложили немало средств…

К нам подошли улыбчивые… Не знаю, как их правильно называть — адептки, прихожанки, послушницы, фанатки… Ладно, пусть будут «адептки».

К нам подошли улыбчивые адептки в простых льняных платьях, взяли каждого из новеньких под руки и повели за собой вглубь здания.

— Мы вместе! — успела бросить Мишель, прижавшись ко мне и получив утвердительный кивок от одной из девушек.

Нашу маленькую компанию из пяти новобранцев отвели в общую душевую, забрали всю старую одежду, вплоть до трусов, выдали новую, такого же унитарного фасона, что и у всех, моющие принадлежности, дождались, пока мы приведём себя в порядок и переоденемся, и снова повели куда-то длинными коридорами…

— Вот, можете пока пообщаться с братьями и сёстрами и поесть, если голодные, — остановилась одна из адепток на пороге столовой, приглашающе махнув рукой. — Отец с Матерью вызовут вас для беседы ближе к вечеру. Можете ничего не стесняться — мы все тут одна большая дружная семья.

— Спасибо, сёстры! — поблагодарила Мишель.

— Да пребудет с тобой свет, сестра, — улыбнулась девушка, слегка склонив голову и бросив в мою сторону внимательный, заинтересованный взгляд.

— Ну как тебе? — повернулась ко мне юристка, едва сопровождающие нас адептки скрылись за поворотом.

— Пока непонятно, — пожал я плечами.

— Пошли поедим?

— Пошли…

Мы переступили порог столовой и уверенным шагом двинулись к большому столу с чистой посудой и двумя большими кастрюлями. Взяли алюминиевые миски, насыпали себе каши с мясом и пошли к дальнему столику у окна.

Людей в зале было не сказать, чтобы много, но человек двадцать-тридцать точно, с интересом поглядывающих в нашу с Мишель сторону и что-то живо обсуждающих между собой. Хотя, понятно что…

— Тебе, кстати, нижнее бельё выдали? — поинтересовался я у блондинки, усаживаясь за столик и закидывая в рот пробную ложку каши. — Хм… А ничего так. Соли бы чуть добавить, и будет вообще огонь.

— Не-а, — помотала головой Мишель, последовав моему примеру. — А тебе?

— Тоже нет. Только штаны, сандалии и рубаху… — задумчиво произнёс я, закинул в рот ещё одну ложку и украдкой оглядел просторное помещение столовой…

За столиками сидели счастливые, симпатичные люди — в основном, молодёжь до тридцати. Девушек чуть больше, чем парней, но незначительно — разница совсем не бросалась в глаза. Я подсознательно ожидал чего-то похуже — например, девяносто процентов женщин и лишь десять мужчин, как в любом нормальном сексуальном культе. Но нет…