Город Порока (СИ) - Страница 3

На критику Уэллс реагировал агрессивно. Любые сомнения в методике воспринимались как личное оскорбление и подвергались жёсткой, порой неаргументированной ответной критике. Некоторые бывшие участники, которые не прошли тренинги до конца, сообщали о публичных унижениях во время курсов, если кто-то выражал скепсис или задавал «неуместные» или «неудобные» вопросы.

Резкий переход, смена направления компании произошёл около трёх лет назад, — продолжила Мишель зачитывать избранные моменты из досье, выделенные аккуратным красным маркером. — Один из бывших коучей заявил, что Уэллс якобы получил божественное озарение и решил построить настоящий духовный центр. С этого момента они в разы снизили количество платных семинаров, отдалились от общества и начали жить коммуной с «избранными» учениками.

Примерно год назад Уэллс заявил, что «получил озарение» и полностью переформатировал структуру организации. Пропала внешняя реклама, набор стал исключительно закрытым. Были отменены все внешние выездные интенсивы, организация приняла форму закрытой общины с признаками религиозного движения.

Показательно, что после смены курса наблюдается отчётливая смена риторики — из языка коучинга в язык религии. Уэллс теперь называет себя «Проводником Света» и «Отцом», а участников — «избранными» и «последователями».

— Стандартная схема вербовки в секту — как по учебнику, — кивнул я своим мыслям. — Сначала марафоны до истощения, чтобы выключить критическое мышление — минимум сна, отдыха, минимум питания и питья. Ранние подъёмы, поздние собрания, скудное питание на весь период марафона, посты, «очищения». Ночные мессы и собрания. Не удивлюсь, если он проводил все свои тренинги в ночное время — когда мозг человека уязвим больше обычного.

— Да, — подтвердила Мишель, глянув в досье. — Ночью…

— И длятся они долго, до самого утра, не позволяя сосредоточиться участникам на логике происходящего. Новичков, по традиции, задаривают вниманием, похвалами и «духовным теплом», после чего следует духовное обнажение — это когда каждый участник делится с группой самым сокровенным — мыслями, желаниями, страхами.

— Думаешь? — нахмурилась Мишель, снова внимательно посмотрев на меня.

— Угу. При такой обработке у людей возникает сильная эмоциональная связь с группой и особенно с лидером. Они ощущают себя одной большой, дружной семьёй. Ну а дальше тоже всё стандартно — хвастовство «успешными учениками», успешными бизнесменами и знаменитыми актёрами. Система рангов, система поощрений, чувство уникальности, избранности… — я вздохнул. — Неудивительно, что всё это переросло в «общину любви» в глуши с еженедельными мессами и сексом под соусом очищения.

— Сексом? — удивлённо округлила глаза Мишель. — Ты думаешь, они там… — не договорила она.

— Угу, — подтвердил я. — Так что если ты не уверена, лучше отправляйся домой прямо сейчас. Пока ещё есть шанс не вляпаться в это дерьмо по самые уши.

— Но они же не заставят меня спать со всеми подряд?

— Без понятия, — честно признался я. — Но отец вполне может проводить посвящение новых адепток через постель.

— Fuck! — выругалась блондинка и решительно помотала головой: — Нет! Пусть только попробует! Я ему все глаза расцарапаю! — продемонстрировала она мне свои безобидно заточенные ноготочки.

— И запорешь нам всё дело, — осуждающе покачал я головой.

— Не запорю! — недовольно нахмурилась Мишель. — Ладно, не переживай. Если будет нужно для дела — я пересплю и с отцом, и с матерью, и с первым встречным! Доволен?

— Не то, чтобы доволен… — пожал я плечами. — Просто неожиданно слышать это от…

— От девственницы? — закончила за меня блондинка. — Слушай, я же не ношусь со своей девственностью… Просто… Просто случая не было подходящего. Сначала постоянно училась, потом… потом снова училась… Не до парней было. А с Джефом мы просто ещё как-то не успели…

— Джеф об этом знает? — усмехнулся я. — Ай! Больно!

— Это чтобы не умничал, — недовольно посопела Мишель. — Ещё тупые вопросы будут? Я же сказала — я не подведу!

— Ладно, проехали, — вздохнул я. — А то что-то мы действительно свернули куда-то не туда. Что там у тебя ещё есть на эту секту?

— Год назад, когда Уэллс якобы получил божественное озарение, всё поменялось. Теперь они неохотно вербуют новых учеников и у них больше не практикуют марафоны до изнеможения, как ты сказал. Почему? — нахмурилась Мишель, оторвав взгляд от папки и посмотрев на меня.

— Хм… Значит, он нашёл что-то другое… — посмотрел я задумчивым взглядом в окно.

— Что?

— Да я откуда знаю? — пожал я плечами.

— Может Уэллс чего-то боится?

— Может… Ну или он более умён, чем мы думаем.

— В смысле?

— Он не жадничает и знает, когда остановиться. Знает слово «стоп», — пояснил я. — Многие гуру погорели на жадности, когда не знали, когда вовремя остановиться. И это делает его ещё более опасным противником…

— Откуда такие познания о сектах? Только не говори опять, что любишь читать, — фыркнула блондинка.

— Тогда не скажу, — усмехнулся я. — Лучше ты скажи, откуда у тебя такая информация? — кивнул я на папку.

— Да так… Попросила дядю. Он узнал по своим каналам.

— Хм… Неплохие каналы у твоего дяди.

— Угу. Только я всё равно не пойму… — Мишель нахмурила носик. — Почему… Зачем ему это?

— Секс. Власть. Деньги, — пожал я плечами. — Три кита. Кстати об этом… Что у тебя там сказано о финансировании? Откуда у нашего гуру деньги на землю, недвижимость, да даже на еду в конце концов? Прокормить две сотни ртов не так уж и дёшево.

— Хм… — хмыкнула юристка, полистав папку и подняв на меня взгляд. — У меня ничего нет об этом. Может, на частные пожертвования?

— Может… — задумчиво протянул я, взял стакан со стола, собираясь сделать глоток, и с сожалением поставил его на место.

— Ну что, стажёр? — преувеличенно бодро произнесла девушка, закрыв досье и радостно улыбнувшись. — Готов дать просраться этой блядской секте фанатиков⁈

— Мишель! — удивлённо посмотрел я на блондинку сверху вниз. — Нельзя так говорить!

— Как? Секте фанатиков?

— Блядской!

— А, это… — легко отмахнулась юристка. — Да пошли они! Никогда не любила секты…

— Тогда ладно, — усмехнулся я. — Повторим нашу легенду?

— Давай, — согласилась моя начальница. — Значит, меня зовут Мишель Смит… Твой друг не мог придумать мне более оригинальную фамилию? — ворчливо добавила она.

— Он торопился, — попытался оправдать я Джимми. — За два дня не так просто сделать новые документы.

— Ладно… — вздохнула блондинка. — В общем, родом мы с тобой из небольшого городка в Техасе. Например, Бомонта…

— Давай без «например». Пусть будет Бомонт.

— Окей! Я твоя старшая сестра…

— Сводная? — уточнил я, старательно пряча улыбку.

— Что? Нет! У нас одна мать, но разные отцы. Мой — ветеран войны во Вьетнаме. Погиб в аварии, когда мне было десять. Твой сбежал от нас пять лет назад, променяв семью на молоденькую шлюшку. Мать спилась окончательно, нашла себе нового ухажёра, который бил тебя и приставал ко мне, и…

— А почему твой ветеран, а мой какой-то озабоченный придурок, бросивший семью? — возмутился я.

— Потому! Так правдоподобнее по датам. Нет, ну хочешь, поменяемся… Погоди! Ты смеёшься? — всё же заметила она мою ухмылку. — Алекс, это не смешно!

— Ну смешно же, — не согласился я.

— Ладно, идём дальше… — посопела Мишель. — Мы ушли из дома, когда мне стукнуло восемнадцать, а тебе пятнадцать — четыре года назад. И с тех пор скитаемся по знакомым, подработкам, церквям и трейлер-паркам… Нормально?

— Пока нормально, — подтвердил я.

— Совсем недавно мы услышали на улице, что в церкви «Детей Бога» можно найти приют и настоящую семью, и пришли сюда. Что-то как-то не очень, — поморщилась Мишель. — Семья, приют… Банально и слишком просто.

— Нормально всё! — покачал я головой. — Эта история вызывает сочувствие, содержит нужный уровень трагичности и оправдывает желание «найти дом». Она правдоподобна, логична и достаточно кратка для людей, не готовых открываться чужакам.