Город Порока (СИ) - Страница 19

— Тебе можно, а мне нельзя⁈ — недовольным тоном огрызнулась Матушка.

— Напомнить, чем это закончилось в прошлый раз?

— В этот раз всё будет иначе. Я себя контролирую… — после небольшой заминки произнесла Сара…

До меня донеслись тихие шаги, а через секунду ухом к двери прислонилась укутанная в плед Мишель, последовав моему примеру, замерев напротив меня и глядя мне глаза в глаза.

— Ты каждый раз это говоришь, — недовольно рыкнул Уэллс. — И каждый раз всё заканчивается одинаково. Сначала тебе хорошо с ними, потом ты хочешь всё больше и больше… Это твоя одержимость сексом всегда заканчивается одним и тем же! А мне потом приходится подчищать за тобой…

— Хорошо… Дай мне пару недель.

— Для чего?

— Чтобы… Чтобы я выпустила пар…

— Неделя! — строго произнёс Уэллс.

— Хорошо. Неделя… — согласилась Сара. — Что-то ещё?

— Да… — заметно тише пробормотал глава религиозной общины. — Отдай мне блондинку.

— Зачем она тебе? — удивилась матушка.

— А тебе? Тебе парня мало?

— Мне нравится, что они брат и сестра… Меня это заводит. И я не хочу, чтобы ты её испортил.

— Испортил? — почти искренне рассмеялся Уэллс. — Я? Отдай! — добавил он спустя несколько секунд.

— Тебе других мало? Развлекайся с актрисами!

— Сара!

— Всё! Разговор окончен, Джеймс! — категоричным тоном произнесла Матушка, и за обратной стороной двери ненадолго повисла напряжённая тишина.

— Хорошо… — согласился Уэллс, и через секунду я услышал тяжёлый звук удаляющихся по коридору шагов.

Я дёрнул Мишель за руку и потащил её в сторону камина. Улёгся на пол, приняв самую непринуждённую позу, отобрал у блондинки половину пледа, прикрыв срам, закинул руки за голову и уставился в потолок, ожидая возвращения Матушки…

— Алекс! — спустя минуту не выдержала и шёпотом позвала меня по имени лежащая рядом со мной Мишель.

— Что?

— Ты расскажешь, что вчера было? — повторила она свой вопрос. — Я правда ничего не помню…

— Да ничего не было… — вздохнул я. — Ты зачем-то приняла приличную дозу экстази…

— Я не специально!

— Это я понял, — вздохнул я.

— И всё? Больше ничего? — недоверчиво поинтересовалась блондинка, приподнявшись на локте.

— Почти ничего, — пожал я плечами. — Ты слегка разоткровенничалась, но на этом всё.

— Разоткровенничалась? С чего это?

— Побочка экстази.

— И Матушка теперь всё знает о нас с тобой?

— Нет, она отключилась раньше тебя.

— Это хорошо… — задумчиво кивнула юристка. — Но мы с тобой точно не переспали?

— Точно. Хотя ты очень настойчиво уговаривала меня. Говорила, что очень сильно хочешь этого…

— Не смешно! — фыркнула девушка. — Погоди… Ты не смеёшься?

— Нет.

— Вот дерьмо! — выругалась Мишель, прикрыв пледом на миг оголившуюся грудь. — Это не я говорила.

— А кто?

— Это говорил экстази в моей крови, — недовольно посопела она. — Чтобы я хоть ещё раз приняла этот долбанный наркотик… Никогда! А зачем Матушка вообще нас к себе в комнату привела?

— Хотела устроить допрос, используя экстази.

— Допрос? Думаешь?

— Да. Экстази хорошо развязывает язык.

— Наподобие сыворотки правды?

— Угу. Ну и попользовать после этого, я думаю.

— Попользовать? — не переставала переспрашивать Мишель.

— Заняться сексом, — пояснил я, кивнув в сторону двери. — Судя по их с Уэллсом разговору, Матушка у нас любит совращать симпатичных адептов и адепток…

— Дерьмо! — снова выругалась Мишель.

— Я, кстати, немного поболтал с ней… — произнёс я.

— В смысле? Когда?

— Ночью. Она то вырубалась, то приходила в себя… Много всего интересного узнал.

— Что именно? — подобралась Мишель, на миг снова став профессиональной юристкой, готовой вцепиться в глотку противнику.

— Источник их финансирования, например. Богатые «покровители», банкиры, чиновники, политики платят взносы, а в обмен получают доступ к ритуалам посвящения юных адепток и участвуют в сексуальных практиках, называемых «очищением» или «перерождением». Ценник от пятидесяти до ста тысяч долларов.

— Fuck!

— Угу… — согласился я. — То, что мы видели с тобой в амбаре — это ещё цветочки. Они устраивают закрытые мессы для «избранных», на которых каждый из этих «избранных» может выбрать себе понравившуюся девушку, и не одну. Кроме этого, они учат адепток повиновению и потом продают их на неделю, месяц. Для адепток это испытание силы веры и переход на следующий уровень или ранг во внутренней иерархии секты. А для клиентов — это секс-рабыни, исполняющие любые капризы, которые никому и никогда ничего не расскажут…

— Мерзость! — ошеломлённо скривилась Мишель. — Зачем им это? Нет, я понимаю, зачем. Я о другом — это всё можно купить гораздо дешевле, если у тебя есть деньги. Даже секс с актрисой или знаменитостью.

— Можно. Вот только многим нравится ощущать себя принадлежащим к тайной организации и быть на вершине пищевой цепи. Чувство власти, безнаказанности и, как это ни банально, избранности. Обычные вечеринки и оргии такого ощущения не дадут. Ну и Уэллс, нужно отдать ему должное, умеет всё красиво обставить благодаря хорошо подвешенному языку. Это как тайный клуб для элиты.

— То есть, они платят за входной билет в клуб?

— Угу…

— Fuck! — покачала Мишель головой, снова поправив сползший с груди плед. — И Матушка это всё тебе рассказала?

— Скорее, подтвердила мои догадки. Да.

— Дерьмо! Зачем⁈ Зачем ты это всё спрашивал у неё?

— Просто воспользовался моментом, — пожал я плечами, — пока она была чересчур болтливой.

— До неё сейчас дойдёт, она вспомнит, сколько всего наговорила, и через пять минут сюда вломится охрана! Алекс! — запаниковала блондинка, затравленно оглядываясь по сторонам в поисках путей побега.

— Да не вспомнит она ничего, — поморщился я.

— Почему?

— У экстази есть побочка — классический «чёрный ящик» MDMA…

— Чёрный ящик? — непонимающе посмотрела Мишель на меня.

— Да…

— Что за чёрный ящик?

— Это… — я на миг замялся, прикидывая, как проще всё это объяснить. — Это сленговое название, которое очень хорошо известно всем любителям побаловаться большими дозами экстази. После приёма ты чувствуешь эйфорию, начинаешь безудержно болтать, обниматься, признаваться в любви, выдавать самые сокровенные свои тайны, плакать и смеяться. В этот момент тебе кажется, что ты всё прекрасно понимаешь, всё осознаёшь и контролируешь. А когда просыпаешься утром — в памяти полная дыра, как будто кто-то вырезал кусок плёнки из твоей головы.

— Я помню… Хоть и смутно…

— Что ты помнишь? — усмехнулся я.

— Как мы говорили… Только не помню, о чём именно. Как мне было легко и хорошо. Ещё какую-то чушь про секреты порола…

— Ты приняла маленькую дозу… — пожал я плечами. — А Сара выжрала гораздо больше, рассчитанную, скорее всего, именно на мои габариты.

— Скорее всего? — недоверчиво пробормотала блондинка.

— Почти наверняка, судя по её состоянию.

— Чёрт! Остаётся надеяться, что ты не ошибаешься… А чашки? — внимательно посмотрела на меня Мишель.

— Что с ними?

— Думаешь, она догадается, что ты их подменил?

— Сомнения будут, но это легко списать на случайность, — пожал я плечами. — Она сама могла перепутать их…

— Дерьмо! — тут же снова выругалась блондинка.

— Что опять не так?

— Да всё! Ты понимаешь, что их даже не привлечёшь к ответственности за это? У них есть всё! Деньги, влияние, высокопоставленные друзья… А у нас? Одна Ванесса как свидетель? Этого мало. Да даже пусть я десяток девушек смогу убедить в том, что это неправильно, что их просто используют и уговорю выступить в суде — у нас всё равно ноль шансов!

— А компромат на этих самых высокопоставленных друзей тебе не подойдёт?

— Компромат? — прищурилась Мишель.

— Угу. Сара хвасталась мне, что у неё есть страховка как раз на такой случай, если друзья отвернутся и нужно будет на них надавить. Как там она сказала… — задумчиво нахмурился я. — Они у меня вот где! — показал я сжатый кулак Мишель. — Их яйца у меня в руках! Если понадобится, я могу слить компромат жёнам, избирателям или прессе в любой момент!