Город Порока (СИ) - Страница 10

— А как он действует? — шёпотом произнесла блондинка.

— Он?

— Наркотик.

— Влияет на эмоциональное восприятие. Банальности начинают звучать как истина, люди чувствуют, будто нашли смысл жизни, зрительный и телесный контакт усиливают доверие, эмпатию и ощущение «вселенской любви».

— Fuck! — выругалась блондинка.

— Да не тряси ты так головой! Ты нас выдашь…

— Но как? Почему никто ничего не подозревает?

— Экстази не вызывает резких эффектов, не вызывает подозрений у «жертвы». Это идеальный любовный наркотик. Он снижает страх, стыд, тревогу, вызывает чувство любви, близости, доверия, снижает тревожность и торможение, усиливает тактильные ощущения и телесное удовольствие, но при этом не выключает сознание. Человек не «в отключке», он сохраняет сознание и разум, но критическое мышление притупляется. Что ты чувствуешь?

— Примерно то, что ты описал… Я всё понимаю, просто… просто беспокойство отошло на задний план. Но я бы не сказала, что мне не стыдно и хочется телесных удовольствий…

— Это хорошо. Ты приняла маленькую дозу. При большой дозе сопротивляться сложнее — тело кайфует, а мозг плавится от окситоцина и серотонина. Три-четыре глотка вина гарантируют полное отключение тормозов, оргазм от прикосновения и готовность на всё… Одна из девушек, описывая секс под воздействием экстази, говорила: «Я думала, это Бог вошёл в меня».

— Каких девушек? — удивлённо посмотрела на меня Мишель.

— Да так… — отмахнулся я. — Читал одну статью недавно на эту тему…

— А теперь… — мягко произнёс Уэллс, и зал замер. — Пусть Свет увидит вас такими, какими создал Господь. Снимите свои бесполезные одеяния и выберите себе пару на эту ночь. Сегодня наступил тот самый момент, который мы все так ждали — момент единения душ…

— Пару? — покосилась в мою сторону Мишель. — Алекс, он сказал пару!

— Угу… — буркнул я, нахмурив лоб, и через секунду натянул на лицо блаженную улыбку.

— Для чего? — с опаской произнесла блондинка.

— Для секса, скорее всего.

— А можно отказаться? Я не готова.

— Не думаю… — не переставая улыбаться, сквозь сжатые зубы пробормотал я. — Матушка смотрит на нас. Ты спрашивала, когда будет проверка и вербовка… Вот сейчас.

— Fuck! Что делать?

— Выбери себе пару и расслабься.

— Ты идиот?

Со всех сторон зашелестела сбрасываемая на пол одежда, и люди вокруг нас принялись обнажаться.

Я послушно последовал примеру толпы и украдкой глянул по сторонам, встретившись взглядами сразу с тремя девушками, явно не против того, чтобы я их выбрал…

Интересно, тут мужчины выбирают, или это не имеет значения…

— Алекс! Алекс! — зло зашипела Мишель, дёрнув меня за руку. — Хватит глазеть на голых девок!

— Я поддерживаю легенду.

— А если я никого не выберу?

— То я думаю, выберут тебя…

— Fuck! — выругалась юристка. — А если я откажу?

— Они поймут, что ты сопротивляешься наркотику и пришла к ним не ради того, чтобы влиться в их дружную, любящую семью. Я предупреждал, Мишель! — тяжело вздохнул я.

— И что мне делать? — обречённо пробормотала блондинка, торопливо стянув через голову невзрачный балахон, чтобы не быть единственной, кто остался в одежде в этом зале, и целомудренно прикрыла грудь рукой.

— А как же твоё — пересплю с первым встречным, если это нужно будет для дела?

— Заткнись, а! — зло бросила она мне и тут же радостно оскалилась. — Алекс! Выбери меня?

— Ты в своём уме? — удивлённо глянул я на обнажённую блондинку, придвинувшуюся ко мне вплотную. — Мы по легенде брат и сестра.

— По легенде — да! А по-настоящему — нет! Просто… выбери меня. Прошу… — состроила она жалобное выражение лица и тут же снова зашипела: — Идиот! Давай быстрее! К нам идут сразу двое. Алекс!

— Ладно… — тяжело вздохнул я, сел в позу лотоса, протянул руку и дёрнул Мишель на себя, усадив её сверху.

Мужчины, уверенно идущие в нашу сторону, недоумённо нахмурились, замерли на месте, разочаровано поморщились, повертели головами по сторонам в поисках новых партнёрш, и через пару секунд сменили курс.

— Фух! Пронесло… — облегчённо выдохнула юристка, положив мне руки на плечи и прижавшись своей обнажённой грудью к моей. — Руки убери! — тут же рыкнула она мне на ухо, ощутив мои ладони на своих голых ягодицах.

— Прости, не могу… На нас смотрят…

— Fuck!

— Вы же… брат и сестра, — услышал я знакомый голос над головой, задрал лицо и посмотрел на стоящих рядом с нами и с интересом наблюдающих за нашими действиями Отца и Мать.

— Да, — кивнул я. — Поэтому мы здесь.

Парочка основателей культа загадочно переглянулись между собой, и Уэллс произнёс повелительным тоном:

— Объясни!

— Мы… мы выросли вместе… Одна комната, одна постель… Мы всю жизнь были рядом друг с другом… Там, — кивком головы указал я в сторону выхода, на ходу корректируя и внося изменения в нашу с Мишель легенду, — в большом мире нам пришлось прятаться. Нам говорили, что это грех. Но здесь вы учите, что любовь не имеет границ. Мы пришли сюда, чтобы… больше не врать и не скрывать наши чувства…

— Хм… — задумчиво нахмурился Уэллс, снова бросив короткий взгляд в сторону своей партнёрши, получил от неё ободряющий кивок, улыбнулся, положил ладонь на мою голову и легонько потрепал мою пышную шевелюру. — Не бойтесь. Вам нечего стыдиться… Это нормально. Каин и Сиф, дети Адама и Евы, возлежали со своими сестрами, чтобы продолжить человеческий род. Это осуждают лишь тёмные люди… Ты прав — любовь не должна иметь границ…

— Спасибо, Отец, — поблагодарил я мужчину, проводил удаляющуюся от нас парочку взглядом и коротко шепнул в ухо блондинки: — Довольна?

— Была бы, — проворчала юристка, — если бы ты не упирался мне в промежность непонятно чем!

— Понятно чем… — вздохнул я.

— В смысле? — на миг отлипла от меня Мишель, удивлённо глянув мне в лицо своими расширившимися от ужаса глазами. — Этим?

— Этим, — подтвердил я.

— Я думала, это колено! Ты нормальный вообще?

— Ну прости, я немного возбудился. Сложно сдерживаться, когда об тебя трётся обнажённая девушка.

— А ты можешь не возбуждаться?

— Нет! Не могу! — теряя терпение, произнёс я. — Это так не работает.

— Ладно, — недовольно пробормотала блондинка. — Только осторожнее там. Не тыкай в меня своей штукой!

— Не переживай — если ты не возбудишься, ничего не будет.

— Не возбужусь! — фыркнула Мишель. — Ещё чего!

— Ну и славно.

— Fuck! Алекс! — возмутилась она громким шёпотом уже через секунду, поёрзав задницей. — Я его чувствую!

— Я же просил не возбуждаться.

— Я не возбуждалась!

— Почему тогда там так мокро?

— Не твоё дело! — покраснела Мишель. — Я вообще под экстази! Мне простительно. И вообще! Соблюдай субординацию, пожалуйста. Я твой босс!

— Как-то поздновато думать о субординации, — проворчал я. — Ты вообще понимаешь, что мой член сейчас прямо между твоих половых губ? Одно неловкое движение и… и я в тебе!

— Ну так не делай никаких движений!

— Я и не делаю! Просто говорю.

— Если бы ты не возбуждался, ничего этого бы не было!

— Если бы те не возбуждалась — тоже! Ты мокрая, как…

— Не продолжай! — рыкнула она, непроизвольно дёрнулась, пытаясь перенести вес на другую точку опоры, и тут же замерла с приоткрытым ртом. — Fuck! Алекс! На сколько ты вошёл? Я тебя чувствую!

— Не знаю… Не думаю, что намного… На пару сантиметров…

— Дальше не входи!

— Как скажешь… И хватит уже шептаться. Нас так точно спалят… Просто сиди молча, изображай страсть и бурную деятельность… И не дёргайся ты уже! Мишель! — возмутился я.

— Не буду я ничего изображать! — склонилась она над моим лицом, прикрывшись своими рассыпавшимися волосами и изобразив страстный поцелуй. — Чёрт! Если Энджи узнает, что у нас был секс, она тебя точно прибьёт! И меня заодно…

— Ну, во-первых, секса у нас не было… — произнёс я, ощущая сомкнувшиеся на головке своего члена, влажные и горячие половые губы девушки. — А, во-вторых, не думаю, что Энджи будет беспокоиться по этому поводу.