Город: от карты к шагам - Страница 7

Таким образом, эти четыре особенности устроительства полиса: единство; интериаризующие друг друга области жизни; переговоры с ландшафтом, искусство соразмерения неравного без нивелировки; ограничение непредсказуемого сетевого разрастания оставляют древнегреческий город примером градостроительного планирования вплоть до сегодняшнего дня, городом, который образовал наиболее адекватную и долговечную рамку для осуществления идеала политического человеческого общежития.

Общественные институты и топология полиса

В «Политике» Аристотель выделяет 3 плана строго иерархической организации полиса. Наивысшее место занимают «удобно объединенные здания для культа и для сисситий главнейших должностных лиц»18. Облик этих зданий должен соответствовать их высокому назначению. Эта часть города должна быть более укреплена в сравнении с соседними частями. Ниже располагается свободная площадь, которую не могут по своему произволу занимать ремесленники или торговцы, без вызова «должностными лицами».

А вот как этот концепт выглядел согласно историческим реконструкциям. Традиционно в греческом полисе можно выделить верхний город (Акрополь, служивший храмовым центром и стратегическим укрытием на случай военного нападения) и нижний город (Асту как место для торговли и административного управления). Тем не менее, верхний и нижний город всегда оставались одним целым.

Важнейшими институтами полисной формы организации правления были:

Жертвенный костер или «место огня», где приносили жертву, отправляли ритуалы, принимали чужеземных гостей. Первоначально это «место огня» было местом короля, позднее оно стало символическим местом, где заседала пританея (Prytanen). Здесь стоял алтарь с углублением для жаровни, кухня и один или несколько залов для еды. Огонь был священным и не тушился. Уезжающие из города основывать колонию должны были взять немного жара из жертвенного костра и перенести его во вновь основанный город.

Совет благородных и чиновников (Boule), который собирался в булевтерионе и выдвигал своих участников в пританею.

Собрание граждан, агора, где собирались, чтобы услышать решения пританея или чтобы принять решение самим. Это собрание происходило на рыночной площади – агоре или, в более больших городах как Афины, на специально отведенном для этого месте – Пнуксе.

Театр был местом обязательного посещения всеми гражданами полиса (свободными мужчинами). Количество населения города можно было определить по количеству мест в театре. Каждый город владел большей или меньшей областью зависимых от него поселений, «хорой», из которой он получал свои блага. Иногда в окружении города имелось поселение, обладавшее значительной автономией, оно проводило свое собственное собрание; однако постоянно существовали только одна пританея и только один булевтерион в полисе. Часто город располагал собственным портом, который мог находиться далеко за пределами города, чтобы защищать его от возможного набега пиратов. Связь между городами поддерживалась, прежде всего, через морские пути.

Территория могла расширяться посредством завоеваний и союзов. Так Спарте удалось захватить почти половину Пелопонеса, а Афины завладели Аттикой и островом Саламис. Но это были исключения. Территория остальных городов была гораздо меньше. На острове Крит было более пятидесяти независимых друг от друга городов. Население городов, исключая рабов и иностранцев, было достаточно мало, и каждый раз, когда оно превышало определенную величину, составлялся экспедиционный корпус для основания колонии в далекой стране.

Населения должно было быть достаточно для того, чтобы оборонять полис на случай войны, но его не должно было быть слишком много, так как это ограничивало способность функционирования собрания граждан. Жители должны были знать друг друга, для того, чтобы совместно решать, кому можно доверить судьбу общества. Так Афины времен Перикла насчитывали около сорока тысяч жителей.

Основное различие между греком и варваром состояло в том, что грек жил как свободный человек в хорошо пропорционированном городе. Варвары же жили гигантскими ордами и не стремились ни к какому политическому объединению, так как ни их сила, ни их превосходство не основывались на концепте полиса, который делал возможным коллективную свободу внутри отдельного сообщества конкретного полиса. Индивидуальная свобода в этих рамках была не исключена, однако в ее основе не была заложена необходимость независимости.

Свободный гражданин полиса

Как уже было отмечено, греческий полис, автономный город-государство, прежде всего, был политическим объединением граждан. Ни ремесленный труд и торговля, как в средние века, ни родовая община, руководимые целями совместного выживания, обороны и нападения, как у варваров, не являлись структурообразующими для полиса. Аристотель говорит, что политическое выше общественного, ибо не всякое сообщество образует полис. Так, варвары, живя сплоченными ордами, не в состоянии образовать политического сообщества.

В греческом понимании, собственно, политическое возникало вовсе не там, где люди начинают упорядоченную трудом совместную жизнь. Политическое – это, прежде всего, сфера, из которой исключено все принудительное и утилитарное. В сферу политического мог быть вхож лишь человек, свободный от жизненных нужд и обстоятельств. «Утопический порядок Полиса Платона не только руководствуется высшим разумом философов, но уже в качестве порядка не имеет иной цели, как сделать возможным образ жизни философа, то есть утвердить авторитет и законодательную роль созерцательного образа жизни философа»,19 то есть утвердить приоритет и законодательную роль созерцательного образа жизни над деятельностью любого рода.

Из всех родов деятельности в полисе только два могли считаться политическими: деяние (ποαξις) и речь (λε’ξις). Гражданин полиса проводит свою жизнь в деяниях и речи. Политический порядок был таков, что любое политическое действие осуществлялось через речь, то есть отыскание нужного слова в нужный момент уже было политическим действием. Быть в полисе, жить политическим означало, что все дела решаются посредством слов, способных убедить, а не принуждением и насилием. Только в таком контексте мы можем понять, как Аристотель уподобляет государственное устройство речевой организации общества. Общественные устройства (аристократия, монархия, демократия) различаются для него по тому «как в них: законом или обычаем организована речь». Платон говорит в «Законах», что нравы общества определяются тем «где, когда и кто имеет слово». Так, например, в монархии, аристократии и политики риторика направлена на общественные интересы, а в тирании, олигархии и демократии – на личную выгоду.

Для того, чтобы слово и деяние были полностью адекватны друг другу, необходимо существование сферы публичного, сферы бытия друг для друга, «общительного участия в словах и делах». «Таким образом, действие не только состоит в теснейшей связи с публичной частью мира, сообща нами обитаемого, но оно та деятельность, которая вообще впервые только и создала публичное пространство мира. Причем все обстоит так, словно городские стены и рамки закона, ограждающие полис, проведены вокруг существовавшего уже государства публичного пространства, которое, однако, без учредительного проведения границы не смогло бы утвердить момент своего возникновения в поступке и речи»20.

Политическое пространство полиса могло складываться только во «взаимном действии и говорении», только между теми, кто мог жить ради этого бытия-друг-с-другом.

Значительную роль в создании этого открытого публичного пространства, в которое выносились для обсуждения государственных мужей все проблемы полиса, сыграли телесные практики. Греческое искусство оставило нам огромное количество изображений обнаженных, прекрасных, преимущественно мужских тел. Идеал прекрасного юного обнаженного тела не случайно стал символом государства. Открытое тело было предметом гордости, созерцания и удивления для грека. Совместные занятия обнаженными в гимнасиях и время провождения в беседах и возлияниях на симпосионах были призваны тренировать готовность предстать перед согражданами в «несокрытости». Ведь точно так же цивилизованный мужчина, афинский гражданин, на площади должен был публично высказывать свое мнение, а не таить его. Открытое тело и свободно произносимая речь отличали гражданина Афин от варвара и женщины, закутанных в одежды и пребывающих вне пространства разворачивания логоса.21