Город: от карты к шагам - Страница 11

Вплоть до II века Рим был «открытым городом», то есть постоянно рос, менялся, не имея необходимости возводить городских стен для защиты от вмешательства. Четырнадцать округов, основанных Августом, оставались схемой городского управления, но его внешние границы постоянно менялись. Уже в тысяче шагов от зданий городской окраины располагалась таможня.25 Характер этой границы был чисто условный. Экстравертный характер Рима устремлял его вовне себя, вслед за убегающими в ландшафт дорогами. Именно создание сети дорог империи, а не обустройство мест внутри города стало структурообразующим для Рима. Дороги служили, прежде всего, для передвижения войск, а также были важны для торговли и управления во вновь присоединенных провинциях.

В своем «Путешествии в Италию» Гете называет эту гигантскую сеть дорог, мостов и акведуков второй, поставленной на службу цивилизации природой. Действительно, эти конструкции были соизмеримы с элементами природного ландшафта по величине, простоте и постоянному повторению лежащих в их основе структур. В 302 году, используя методы и знания греков, в Риме было начато строительство первой улицы и первого аквидука Via Appias и Aqua Appias.

Ширина дорог была около четырех-шести метров. В областях, где нет естественных препятствий они должны были быть абсолютно прямыми по всей длине, как тянется, например, шестьдесят километров по прямой Via Appia вдоль Понтийского оврага. В гористых областях для того, чтобы обеспечить прямизну и ровность дорог возвышения стесывали и сбивали. Примером тому может служить Шпачита между Пацуоли и Каруа, на которой Via Flaminia пересекает Аппенины. В Террачине был сбит отрезок более чем в сорок километров для того, чтобы Via Appia могла пройти долее между Акрополем и морем. В другой ее части близ озера Авернана на протяжении девятисот метров были вырыты тоннели со световыми люками.

Для переправы через ручьи и реки строили многочисленные мосты, деревянные и каменные, многие из которых функционируют по сей день (как, например, пять мостов Рима Pont Milvio, Pont Elgo, Pont Sisto и два других моста к Тибрскому обрыву). Эти мосты не широки – семь-восемь метров, но достигают длины до восьмисот метров, как мост Мерида в Испании.

Со времен Августа на римских дорогах поддерживалась постоянная почтовая служба (curcus publias), которая опиралась на систему почтовых станций. Между двумя большими, удаленными на расстояние одного дня пути почтовыми станциями (mansiones), в котоых можно было переночевать, находилось шесть-семь маленьких станций (mutationes), которые служили для перемены лошадей. Посылки и срочные письма доставляли курьеры (speculatores), приватные письма – пешие курьеры (tabellari).

Там, где Рим не мог расширить свои владения за счет прокладывания дорог, он укреплял линии обороны (limes), ширина которых от границы до границы была различна. Важнейшую составную часть limes образовывали улицы, идущие вдоль границы, для которых прокладывались лесные просеки, осушались болота. Эти дороги должны были в первую очередь обеспечить продвижение войск. Там, где реки не образовывали естественной границы, сооружали рвы (fossatum) и земляные или каменные валы (vallum). Около границы воздвигались различные виды военных лагерей: castra – полевой лагерь, castella – маленький оборонительный лагерь для гарнизона, burgi и turres – укрепленные оборонительные пункты, oppida – укрепленные города в тылу.

Важнейшая линия обороны, limes, проходила на севере Римской империи. Возведенная Тиберием Германская линия обороны по ту сторону Рейна состояла в основном только из укрепленных связанных друг с другом улиц вдоль открытой границы. Германская линия обороны насчитывала пятьсот километров, а limes между Англией и Шотландией – сто десять километров. Обе представляли собой искусственное продолжение естественных границ, которыми являлись реки. Здесь находит свое подтверждение тезис аналогии столицы и империи: империя точно так же как город-столица была пронизана сетью улиц и ограничена стеной укреплений и обладала той же инфраструктурой, но лишь в большем масштабе.

Прямолинейный ход улиц города Рима и дорог империи Рим послужили исходной формой для регулярного разделения колонизируемых новых земель между поселенцами. Основой для этого деления послужила прямоугольная сеть улиц. Эта сеть состояла все из тех же, пересекающихся под прямым углом, decumani и cardо, которые легли некогда в основу, возникшего на периферии этрусской цивилизации, военного лагеря Рима.

Деление колонизируемых земель на парцеллы (parzella), составлявшие около пятидесяти гектар, проводилось образованными специалистами (agrimensori gramatici). Для определения прямого угла они использовали специальный аппарат «groma». Согласно текстам, эта наука была перенята от этрусских авгуров, которые определяли таким образом стороны света. Однако по расположению римских парцелл стороны света было определить нельзя. Римляне переняли чисто утилитарную сторону этой техники разметки улиц под прямым углом.

Граница limites служила одновременно меткой границы между двумя парцеллами и в качестве публичной улицы. Так возникла гигантская сеть улиц империи, не имеющая аналогов в античном мире. Эта плотная сеть улиц сквозь всю империю сделала возможным интенсивное расширение хозяйственной, экономической и политической систем Рима. Эти проложенные римлянами границы между отдельными парцеллами оставили неизгладимый след в ландшафте. И по сей день на территории Франции и Южной Германии можно проследить следы этой циклопической шахматной доски бывших римских парцелл.

Те же пересекающиеся под прямым углом decumanus и cardо, составляли основу и каждого нового города Римской империи. Точка пересечения осей этих улиц играла роль центральной площади колонии. Прямоугольное расположение частей города и самих городов относительно друг друга стала концептуальной системой, легшей в основу римских городов. Везде, где Рим – город и империя растет, его невероятное тело повторяется. Рим является уникальным многочастным телом, каждая новая часть которого может быть образована копированием любой предыдущей. Таков образ основания Рима, который мы попытались понять в этом разделе. Даже если рядом возникал новый город, главные улицы уже существовавшего города decumani и cardо – переходили в главные улицы нового, пронизывая систему городов и соединяя их в единый город-империю. Улицы города и дороги страны в Риме – одно. Городские центры на пересечении decumanus и cardо становились узлами в гигантской сети дорог империи.

Среди городов, в основе которых лежит римский образец разметки улиц – Турин, Верона, Лондон, Лион, Париж, Вена, Кельн. Все они хранят след своего прошлого – крестообразную печать Римской империи.

Рим говорит нам о том, как место становится вселенной. Рим хотел вместить в себя вселенную. Даже в смерти он пережил себя. Из руин его городов, его храмов, театров, виадуков, каменных дорог восстало нечто еще: во-первых – язык, непосредственно латынь, а позднее все романские языки, более того, до сих пор все латинские и греческие тексты утверждают европейскую культуру; но, что еще важнее, римское гражданское, уголовное и конституционное законодательство легло в основу европейского права. Рим действительно стал причиной рождения Европы, а значит и всей западной культуры, которая сама ныне осуществила экспансию на весь земной шар. Рим умер, да здравствует Рим! Центр обрушился, и памятники превратились в великолепные руины, но ярчайшие нематериальные формы сохранились: язык, тексты, своды законов. Рим шел к универсальному из центра и провалился, но он достиг глобального из своей периферии. Но здесь уже начинается история становления городов Средневековой Европы.

Homo sociale

На первый взгляд, появление империи должно способствовать гигантскому расширению публичного пространства и увеличению его значимости. Как будто к такому же выводу может подтолкнуть нас и небезызвестная предсмертная реплика Нерона: «Какой актер умирает!». В самом деле, жизнь римлянина – это жизнь, экспонированная в социуме. Она существует постольку, поскольку ее видят, слышат, говорят о ней, поскольку она производит эффекты восхищения, испуга, отвращения. Это чисто римское искусство экспонирования поверхностных эффектов, пронизывающее все миро-устройство от паттернов социального поведения до традиции градостроения и архитектуры.