Город - Страница 35

на дядю Гэвина, даже больше, чем на маму, в тот первый день, когда мама собралась навестить миссис Сноупс; казалось, он хочет отплатить им обоим - маме и дяде Гэвину: дяде Гэвину - за то, что он придумал, чтобы мама зашла к миссис Сноупс, а маме за то, что она сказала тут же, вслух, при дяде Гэвине и Гауне, что не только зайдет к ней, но и не видит в этом ничего дурного. По правде говоря, как рассказывал мне Гаун, отец гораздо больше думал о миссис Сноупс, чем дядя Гэвин. Стоило отцу войти в комнату, потирая руки, и сказать: "Ух ты, елки-палки!", или что-нибудь вроде: "Вот, двадцать два несчастья!", как мы уже знали, что он либо только что видел миссис Сноупс на улице, либо услышал, что еще одна дама из членов Котильонного клуба нанесла ей визит; если бы тогда выдумали "волчий присвист", отец, наверно, присвистывал бы на улице.

Наконец наступил декабрь; мама только что рассказала, что Котильонный клуб единогласно решил послать приглашения мистеру и миссис Сноупс на рождественский бал, и дедушка уже встал, положив салфетку, и сказал: "Благодарю тебя за обед, Маргарет", и Гаун открыл для него двери, ожидая, пока он выйдет, и тут отец сказал:

- На танцы? А вдруг она не умеет? - И Гаун сказал:

- А зачем ей уметь? - И тут все замолчали; Гаун рассказывал, что все они замолчали сразу и посмотрели на него, и он рассказывал, что хотя мама с дядей Гэвином приходятся друг другу братом и сестрой, но она женщина, а он мужчина, а отец вообще им не родной по крови. Но, как говорил мне потом Гаун, они все трое посмотрели на него с совершенно одинаковым выражением лица. Потом отец сказал маме:

- Подержи-ка его под уздцы, я посмотрю ему в зубы. Ты же говорила, что ему всего тринадцать.

- А что я такого сказал? - спросил Гаун.

- Да, - сказал отец. - Так о чем же мы говорили? Ах да, про танцы, про рождественский бал. - Теперь он обращался к дяде Гэвину: - Да, клянусь честью, ты обскакал Манфреда де Спейна на целую голову. Он же бедный сирота, у него нет ни жены, ни сестры-близнеца, основательницы всех джефферсонских литературных и снобистских клубов; и с женой Флема Сноупса он только и может что... - Гаун рассказывал, что до этих слов мама все время стояла между отцом и дядей Гэвином, упираясь каждому рукой в грудь, чтобы не подпустить их друг к другу. Но тут, рассказывал Гаун, оба - и мама и дядя Гэвин - обернулись к отцу, и мама одной рукой закрыла отцу рот, а другой пыталась зажать ему, Гауну, уши, и она с дядей Гэвином выпалили одно и то же, только дядя Гэвин сказал это не так, как мама:

- Не смей, слышишь!

- Ну, говори! Ну!

И отец смолчал. Но даже он не мог предвидеть, что еще затеял дядя Гэвин: он пробовал уговорить маму, чтобы Котильонный клуб вообще не приглашал Манфреда де Спейна на рождественский бал. - Сто чертей! - сказал отец. - Нельзя это делать!

- А почему нельзя? - сказала мама.

- Он - мэр города! - сказал отец.

- Мэр города - слуга народа, - сказала мама. - Конечно, он - главный слуга, мажордом. Но никтоОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com